Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1097
Итак, он знает, что Джоул ей нравится, и точно знает, что она думает о сложившейся ситуации, и…
Эйрел, только сейчас понял, что заставил Джоула пройти через очень неприятную процедуру проверки, однако лейтенант преданно служил ему весь этот месяц. Сколько бы лет ни прошло, Эйрел до сих пор не забыл своего опыта в Колонии Прокаженных и прекрасно мог отличить службу по доброй воле от притворного рвения. То, что Джоул прошел иллиановскую проверку на лояльность, а затем согласился работать с Эйрелом и, как следствие, с самим Иллианом — это свидетельствовало не просто о физической храбрости, а репутацию храбреца он и так уже заслужил. И даже больше того. Эйрел подумал о неизменной улыбке Джоула, его отличной работе, искреннем дружелюбии — даже несмотря на постоянный прессинг… и невольно вспомнил о своем марш-броске через джунгли вместе с пленной, точнее, сразу с двумя.
И он вновь вернулся к мыслям о Корделии, о странной, пугающей его самого перспективе нарушить ей верность — и тут понял, что фактически это уже произошло. Его чувство к Джоулу — которое здесь, в кабинете Саймона, в разгар рабочего дня Эйрел не посмел озвучить даже мысленно — было удивительным и новым. Но в тоже время его чувства к Корделии ничуть не изменились. Она была тем полюсом, к которому и прежде, и сейчас стремилась стрелка его компаса.
Однако, надо признать, всегда была некая упрямая часть его существа, которая сейчас не желала отпускать Джоула. Это чувство тоже было настоящим, и сейчас он это видел. Придется представить его на рассмотрение эксперту. Но позже.
Сейчас же Эйрел сосредоточился, кивком попрощался с Саймоном и вышел из его кабинета всего лишь с двухминутным опозданием — именно тот запас времени, который обычно закладывал для него его секретарь, расписывая график встреч.
Этим вечером, когда они с женой уже уединились в своей частной гостиной и вскоре собирались готовиться ко сну, Эйрел осторожно начал:
— Корделия. Я тут подумал…
Корделия подняла взгляд от считывателя и немедля отложила его в сторону, придвинувшись к мужу поближе. Он ожидал, что она смягчит ситуацию шуткой и поддразниванием, но она только уточнила:
— Про Джоула?
Он кивнул, не сводя с нее пристального взгляда. Корделия наклонилась, поцеловала его, потом выпрямилась и приготовилась слушать.
— Я имела в виду именно то, что сказала. Все, от первого до последнего слова.
Эйрел согласно кивнул. Он был рад этому заверению, потому что оно ему дало несколько секунд собраться с мыслями перед, тем как заговорить:
— Дело не просто в том, что он сногсшибательно хорош собой.
Корделия чуть приподняла брови и осторожно улыбнулась:
— А разве ты думал, что дело в этом? Симпатичные физиономии мы с тобою не обсуждали ни разу. Ты не из тех людей, которые согласны довольствоваться меньшим, тебе нужно сразу все.
На самом деле, раньше часто бывало, что он соглашался и на куда меньшее, и Корделия наверняка это знала. Он хотел было ее поправить, но какой-то частью разума вспомнил сейчас про Джеса и то, чем было с Джесом это «все». Этой опасной темы было бы не избежать, а он меньше всего на свете сейчас хотел говорить про Джеса и крах их отношений. Ни к чему вызывать старых призраков. И все же это воспоминание помешало ему подобрать подходящие слова и осторожно намекнуть на то, в какие глупые связи он порой вляпывался спьяну.
Корделия, как обычно, пришла ему на помощь:
— Акты отчаяния на фоне алкоголя во время черной полосы в твоей жизни — не в счет. По сути, там свободного выбора вообще не было. Ну, надеюсь на то.
Эйрел вздохнул и склонился ближе. Прикосновение проще и гораздо лучше успокаивает, чем взгляд в глаза.
— Свободный выбор и есть суть проблемы, милый капитан. — Параллели были настолько очевидны… Он мрачно усмехнулся: — Похоже, я неудачно привержен одной и той же схеме. Что военнопленная, что подчиненный… Я — второй по могуществу человек на планете. А он — двадцатипятилетний лейтенант-простолюдин. Я не посмею задать ему вопрос, на который он может счесть себя не вправе ответить «нет». И что еще хуже…
Корделия терпеливо ждала, пока он продолжит.
Эйрел набрал воздуху в грудь. Он на мгновение попытался представить, что она скажет и как может от него отшатнуться, когда он закончит объяснение.
— Я не знаю деталей, но, как правило, для работы в тесном контакте со мной (как — с премьер-министром, а раньше — с регентом) человек сперва проходит собеседование под фаст-пентой. Для людей Грегора, кстати, процедура еще более жесткая. Но… если у Джоула есть некие склонности, которые он хранил в секрете, на собеседовании он был вынужден в них признаться. Саймон не мог такое пропустить…
Корделия напряглась, хотела было что-то сказать, но Эйрел, прикрыв глаза, обнял ее крепче и торопливо продолжил, пока не случился неизбежный взрыв:
— Это потенциально слабое место, Корделия.
Эйрел, только сейчас понял, что заставил Джоула пройти через очень неприятную процедуру проверки, однако лейтенант преданно служил ему весь этот месяц. Сколько бы лет ни прошло, Эйрел до сих пор не забыл своего опыта в Колонии Прокаженных и прекрасно мог отличить службу по доброй воле от притворного рвения. То, что Джоул прошел иллиановскую проверку на лояльность, а затем согласился работать с Эйрелом и, как следствие, с самим Иллианом — это свидетельствовало не просто о физической храбрости, а репутацию храбреца он и так уже заслужил. И даже больше того. Эйрел подумал о неизменной улыбке Джоула, его отличной работе, искреннем дружелюбии — даже несмотря на постоянный прессинг… и невольно вспомнил о своем марш-броске через джунгли вместе с пленной, точнее, сразу с двумя.
И он вновь вернулся к мыслям о Корделии, о странной, пугающей его самого перспективе нарушить ей верность — и тут понял, что фактически это уже произошло. Его чувство к Джоулу — которое здесь, в кабинете Саймона, в разгар рабочего дня Эйрел не посмел озвучить даже мысленно — было удивительным и новым. Но в тоже время его чувства к Корделии ничуть не изменились. Она была тем полюсом, к которому и прежде, и сейчас стремилась стрелка его компаса.
Однако, надо признать, всегда была некая упрямая часть его существа, которая сейчас не желала отпускать Джоула. Это чувство тоже было настоящим, и сейчас он это видел. Придется представить его на рассмотрение эксперту. Но позже.
Сейчас же Эйрел сосредоточился, кивком попрощался с Саймоном и вышел из его кабинета всего лишь с двухминутным опозданием — именно тот запас времени, который обычно закладывал для него его секретарь, расписывая график встреч.
Этим вечером, когда они с женой уже уединились в своей частной гостиной и вскоре собирались готовиться ко сну, Эйрел осторожно начал:
— Корделия. Я тут подумал…
Корделия подняла взгляд от считывателя и немедля отложила его в сторону, придвинувшись к мужу поближе. Он ожидал, что она смягчит ситуацию шуткой и поддразниванием, но она только уточнила:
— Про Джоула?
Он кивнул, не сводя с нее пристального взгляда. Корделия наклонилась, поцеловала его, потом выпрямилась и приготовилась слушать.
— Я имела в виду именно то, что сказала. Все, от первого до последнего слова.
Эйрел согласно кивнул. Он был рад этому заверению, потому что оно ему дало несколько секунд собраться с мыслями перед, тем как заговорить:
— Дело не просто в том, что он сногсшибательно хорош собой.
Корделия чуть приподняла брови и осторожно улыбнулась:
— А разве ты думал, что дело в этом? Симпатичные физиономии мы с тобою не обсуждали ни разу. Ты не из тех людей, которые согласны довольствоваться меньшим, тебе нужно сразу все.
На самом деле, раньше часто бывало, что он соглашался и на куда меньшее, и Корделия наверняка это знала. Он хотел было ее поправить, но какой-то частью разума вспомнил сейчас про Джеса и то, чем было с Джесом это «все». Этой опасной темы было бы не избежать, а он меньше всего на свете сейчас хотел говорить про Джеса и крах их отношений. Ни к чему вызывать старых призраков. И все же это воспоминание помешало ему подобрать подходящие слова и осторожно намекнуть на то, в какие глупые связи он порой вляпывался спьяну.
Корделия, как обычно, пришла ему на помощь:
— Акты отчаяния на фоне алкоголя во время черной полосы в твоей жизни — не в счет. По сути, там свободного выбора вообще не было. Ну, надеюсь на то.
Эйрел вздохнул и склонился ближе. Прикосновение проще и гораздо лучше успокаивает, чем взгляд в глаза.
— Свободный выбор и есть суть проблемы, милый капитан. — Параллели были настолько очевидны… Он мрачно усмехнулся: — Похоже, я неудачно привержен одной и той же схеме. Что военнопленная, что подчиненный… Я — второй по могуществу человек на планете. А он — двадцатипятилетний лейтенант-простолюдин. Я не посмею задать ему вопрос, на который он может счесть себя не вправе ответить «нет». И что еще хуже…
Корделия терпеливо ждала, пока он продолжит.
Эйрел набрал воздуху в грудь. Он на мгновение попытался представить, что она скажет и как может от него отшатнуться, когда он закончит объяснение.
— Я не знаю деталей, но, как правило, для работы в тесном контакте со мной (как — с премьер-министром, а раньше — с регентом) человек сперва проходит собеседование под фаст-пентой. Для людей Грегора, кстати, процедура еще более жесткая. Но… если у Джоула есть некие склонности, которые он хранил в секрете, на собеседовании он был вынужден в них признаться. Саймон не мог такое пропустить…
Корделия напряглась, хотела было что-то сказать, но Эйрел, прикрыв глаза, обнял ее крепче и торопливо продолжил, пока не случился неизбежный взрыв:
— Это потенциально слабое место, Корделия.
Страница 4 из 37
