Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1106
Саймон не подпустил бы ко мне близко человека, которого можно будет легко шантажировать и заставить предать меня. Но Саймон остался удовлетворен результатами. Так что если ты — мы — были правы насчет Джоула, это свидетельствует, что Саймон не сделал из того, что там у них произошло, никаких неверных выводов.
— Нет, — предельно сухо ответила Корделия. — Одни лишь верные.
Эйрел поморщился и сдержался — когда Корделия не давала своим чувствам выхода, было только хуже; но теперь уже она сама склонилась к нему и вздохнула:
— Я знаю, ты делаешь все, что в твоих силах.
Эйрел чуть подпихнул ее локтем. Корделия отсела в сторону, прикрыла лицо руками и выдала злобную экспрессивную тираду сразу на нескольких языках. Эйрел сидел тихо. Она потерла ладонями лицо, потом запустила руки в шевелюру — костяшки стиснутых пальцев аж побелели, локти агрессивно расставлены — и завершила тираду неизбежным: … Барраярцы!
Потом Корделия глубоко вздохнула и снова привалилась к нему поближе.
— Не про присутствующих будь сказано.
— Ну, спасибо, — его ответ прозвучал не менее сухо, чем ее недавняя реплика. — Хотя… наверное, средняя часть фразы точно описывает пару лет моей жизни где-то на третьем десятке.
— Что… нет. Я не до конца уверена, что значат некоторые из этих нелитературных русских выражений, и спрашивать не собираюсь. Мы говорим о Джоуле и о том, как ты разумно решил, что не можешь сделать бедняге предложение напрямую.
— А-а. — Конечно, еще бы Корделии этого не понять. — Но тогда как… а!
Она улыбнулась:
— У тебя в распоряжении есть подходящий, приличный посредник. Сваха. Так будет весьма по-барраярски.
Эйрел хохотнул, приподняв руки в шутливом жесте сдачи. Кое-что в этой идее его беспокоило, и с каждой минутой все сильней. Что если они крупно ошиблись насчет Джоула? Что если с его склонностями они угадали, но Эйрела он не хочет, или хочет, но не в этом смысле? Очевидно, все эти сомнения Корделия разрешит все так же прямо. В конце концов, в том и состоит роль свахи — уладить и привести к единому знаменателю ожидания обеих сторон.
— Ничего приличного в этом нет, милый капитан.
Корделия криво усмехнулась:
— Да, наверное. Но… что ж. Знаешь, мне уже приходилось помогать молодым особам в схожей ситуации. Мы с тобой разобрались, в чем проблема, и теперь, я полагаю, свахе остается относительно простое дело.
Эйрел на мгновение прикрыл глаза, обдумывая только что услышанное.
— Что ты имеешь в виду под «уже приходилось»?
— Некоторые барраярские молодые дамы естественным образом видели во мне доверенное лицо, — почти чопорно пояснила Корделия. Ему было хорошо знакомо это чуть смягченное юмором, но по большей части серьезное выражение — оно возникало на ее физиономии всякий раз, когда она принималась отстаивать современные бетанские свободы. Разумеется, Эйрел всегда знал, что среди женщин такое тоже случается, и было вполне естественно, что они обращались за советом к Корделии, прославленной бетанке…
— Если подумать, новое в этой ситуации лишь одно — что я твоя жена. А так за эти годы мне удалось устроить не одно знакомство.
На мгновение Эйрел онемел, не в силах отвязаться от мысли, сколько же блестящих молодых дам, которые вечно вращаются вокруг Корделии, на самом деле… нет. Лучше этого не знать. Определенно лучше. Но жизненно важным оставался один вопрос:
— Речь шла только о молодых женщинах?
Корделия отвела взгляд и с нарочито небрежным, идеально рассчитанным видом добавила:
— Был еще один-другой молодой человек. Но немного.
Эйрел медленно кивнул. Это хорошо. Она представляет, чего можно ожидать от Джоула — возможно, яснее, чем сам Эйрел. В возрасте Джоула ему никак не пришло бы в голову искать по этому вопросу советчика. Тогда, сорок лет назад, у него был Джес, и никого вроде Корделии в Форбарр-Султане просто не существовало. И все же… Джоул и так достаточно натерпелся. Эйрел хотел быть уверен, что Корделия поведет себя с ним осторожно.
— Боюсь, что бы ты ни сказала, ему покажется, что ты загнала его в угол. Ведь он не обращался к тебе за советом.
— Верно, — медленно согласилась Корделия, — Но он и так… ему уже известно, Эйрел, что я его накрыла. Тем вечером в библиотеке, неделю назад — может, конечно, я все выдумываю, но я почти уверена: он точно знает, что я увидела. То, как он отреагировал…
— Неделю назад? — переспросил Эйрел в ужасе. — Целую неделю, и… Корделия, он, должно быть, весь измучился, столько времени ожидая, что вот-вот на него обрушится топор.
И все же за эту неделю он не мог припомнить ничего необычного. Возможно, Джоул выглядел чуть более серьезным и усталым, но через этот этап проходили все его секретари. Всю неделю Джоул вел себя как ответственный и деловой подчиненный.
— Нет, — предельно сухо ответила Корделия. — Одни лишь верные.
Эйрел поморщился и сдержался — когда Корделия не давала своим чувствам выхода, было только хуже; но теперь уже она сама склонилась к нему и вздохнула:
— Я знаю, ты делаешь все, что в твоих силах.
Эйрел чуть подпихнул ее локтем. Корделия отсела в сторону, прикрыла лицо руками и выдала злобную экспрессивную тираду сразу на нескольких языках. Эйрел сидел тихо. Она потерла ладонями лицо, потом запустила руки в шевелюру — костяшки стиснутых пальцев аж побелели, локти агрессивно расставлены — и завершила тираду неизбежным: … Барраярцы!
Потом Корделия глубоко вздохнула и снова привалилась к нему поближе.
— Не про присутствующих будь сказано.
— Ну, спасибо, — его ответ прозвучал не менее сухо, чем ее недавняя реплика. — Хотя… наверное, средняя часть фразы точно описывает пару лет моей жизни где-то на третьем десятке.
— Что… нет. Я не до конца уверена, что значат некоторые из этих нелитературных русских выражений, и спрашивать не собираюсь. Мы говорим о Джоуле и о том, как ты разумно решил, что не можешь сделать бедняге предложение напрямую.
— А-а. — Конечно, еще бы Корделии этого не понять. — Но тогда как… а!
Она улыбнулась:
— У тебя в распоряжении есть подходящий, приличный посредник. Сваха. Так будет весьма по-барраярски.
Эйрел хохотнул, приподняв руки в шутливом жесте сдачи. Кое-что в этой идее его беспокоило, и с каждой минутой все сильней. Что если они крупно ошиблись насчет Джоула? Что если с его склонностями они угадали, но Эйрела он не хочет, или хочет, но не в этом смысле? Очевидно, все эти сомнения Корделия разрешит все так же прямо. В конце концов, в том и состоит роль свахи — уладить и привести к единому знаменателю ожидания обеих сторон.
— Ничего приличного в этом нет, милый капитан.
Корделия криво усмехнулась:
— Да, наверное. Но… что ж. Знаешь, мне уже приходилось помогать молодым особам в схожей ситуации. Мы с тобой разобрались, в чем проблема, и теперь, я полагаю, свахе остается относительно простое дело.
Эйрел на мгновение прикрыл глаза, обдумывая только что услышанное.
— Что ты имеешь в виду под «уже приходилось»?
— Некоторые барраярские молодые дамы естественным образом видели во мне доверенное лицо, — почти чопорно пояснила Корделия. Ему было хорошо знакомо это чуть смягченное юмором, но по большей части серьезное выражение — оно возникало на ее физиономии всякий раз, когда она принималась отстаивать современные бетанские свободы. Разумеется, Эйрел всегда знал, что среди женщин такое тоже случается, и было вполне естественно, что они обращались за советом к Корделии, прославленной бетанке…
— Если подумать, новое в этой ситуации лишь одно — что я твоя жена. А так за эти годы мне удалось устроить не одно знакомство.
На мгновение Эйрел онемел, не в силах отвязаться от мысли, сколько же блестящих молодых дам, которые вечно вращаются вокруг Корделии, на самом деле… нет. Лучше этого не знать. Определенно лучше. Но жизненно важным оставался один вопрос:
— Речь шла только о молодых женщинах?
Корделия отвела взгляд и с нарочито небрежным, идеально рассчитанным видом добавила:
— Был еще один-другой молодой человек. Но немного.
Эйрел медленно кивнул. Это хорошо. Она представляет, чего можно ожидать от Джоула — возможно, яснее, чем сам Эйрел. В возрасте Джоула ему никак не пришло бы в голову искать по этому вопросу советчика. Тогда, сорок лет назад, у него был Джес, и никого вроде Корделии в Форбарр-Султане просто не существовало. И все же… Джоул и так достаточно натерпелся. Эйрел хотел быть уверен, что Корделия поведет себя с ним осторожно.
— Боюсь, что бы ты ни сказала, ему покажется, что ты загнала его в угол. Ведь он не обращался к тебе за советом.
— Верно, — медленно согласилась Корделия, — Но он и так… ему уже известно, Эйрел, что я его накрыла. Тем вечером в библиотеке, неделю назад — может, конечно, я все выдумываю, но я почти уверена: он точно знает, что я увидела. То, как он отреагировал…
— Неделю назад? — переспросил Эйрел в ужасе. — Целую неделю, и… Корделия, он, должно быть, весь измучился, столько времени ожидая, что вот-вот на него обрушится топор.
И все же за эту неделю он не мог припомнить ничего необычного. Возможно, Джоул выглядел чуть более серьезным и усталым, но через этот этап проходили все его секретари. Всю неделю Джоул вел себя как ответственный и деловой подчиненный.
Страница 5 из 37
