Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1107
Глядя на него, не скажешь, что он испытывает сейчас чрезмерный стресс, злость или безумное желание попросить о чем-то. Всего лишь сегодня утром он сидел за кофе, улыбался и шутил на тему, как заполнить вакансию в министерстве тяжелой промышленности.
— Вот почему я тогда это и сказала, прямо там, на месте. Он знает, что я — не против.
«Ничего не бойтесь, — сказала она, — я на вашей стороне». Эти слова прозвучали не для Эйрела, касаясь его разве что случайно. Она говорила это Джоулу.
Эйрел рассмеялся, освобождаясь от ужаса, напряжения, неверия.
— Ты уже предложила его мне. Прямо у меня на глазах.
Корделия чуть улыбнулась.
— Что ж, возможно. Хотя будь он сам склонен истолковать мои слова в таком ключе, он бы что-то сказал в ответ. Лучше будет очистить атмосферу и сделать все между нами прямым и ясным. Бог свидетель, я не СБ и не собираюсь являться перед ним, паля из всех орудий и требуя, чтобы он открыл мне свои… намерения.
— Хорошо, — согласился Эйрел. Он все еще пытался представить, как эта сцена может выглядеть с точки зрения Аркадия, после того, как целую неделю тот оставался в неведении, что же происходит. Если под этим прессингом тот сумел держаться безупречно, значит, одно из двух. Либо прессинг был слабей, чем Эйрел расценил по известным ему обстоятельствам, либо его знаний недостаточно, чтобы предсказать реакцию Аркадия.
— Прими разумные меры предосторожности, — добавил он. — Помни, что ты имеешь дело с барраярцем, военным и кадровым офицером. Не становись между ним и дверью, держи руки на виду, не делай резких движений. Как бы мягко ты себя ни повела, он будет доведен до крайности. Но… даже если я ему не нужен, поговори с ним, Корделия. Хватит ему уже мучиться.
— Да, и как можно скорее, — пообещала она, и Эйрелу пришлось на нее положиться. Теперь ее вмешательство — лучшее, что он может сделать для Джоула.
Хотя премьер-министр был вторым по занятости человеком на всей планете — это Аркадий мог подтвердить лично, столько он согласовал его встреч с секретарями других великих людей, причем они все как один соглашались, что служить лично императору способен лишь сверхчеловек, а от Аркадия требуется всего лишь отличная работа — так вот, несмотря на это, в ежедневной повестке дня Форкосигана всегда был один неизменный пункт. В обед он приезжал на час в свой особняк.
— В бытность свою регентом я тратил это время на сына. Тогда я брал два часа, а не один, за исключением военного времени. Когда Майлз поступил в Академию, я сократил свой перерыв до часа, но, считаю, этот рубеж будет полезно удержать, чтобы не дать работе забрать меня без остатка. Теперь почти всегда это время принадлежит Корделии.
Справедливости ради Форкосиган настоял, чтобы у его секретаря в это время тоже был час отдыха. Аркадий проводил его в просторной кухне особняка, всегда наполненной хлопочущим персоналом. Обычно он сидел в углу за большим разделочным столом, ел то, что перед ним поставят, и слушал.
Для слуг и оруженосцев, на чьих трудах держался особняк, командир Аркадия не был ни премьер-министром, ни адмиралом, но графом, а всего лишь пару лет назад — лордом Форкосиганом. Несколько пожилых женщин, работающих в доме (кем именно, Аркадий никак не мог разобраться) еще помнили его как просто лорда Эйрела. Давние истории звучали из их уст так, словно они случились на прошлой неделе: истории об умненьком, шаловливом мальчике, у которого был серьезный старший брат, хорошенькая сестричка и заботливая мать. Убийство принцессы-графини Форкосиган вместе с двумя ее детьми заставило генерала графа Петра Форкосигана восстать против императора Юрия Безумного и положило начало гражданской войне.
Они рассказывали и другие истории, радуясь новому слушателю, точно семейство, которое успело пересказать друг другу свои анекдоты и штуки уже по сотне раз. В первые недели на Аркадия вывалили множество таких историй, во всем их разнообразии, включая драматический рассказ о солтоксиновой атаке на лорда регента. Сразу за ним последовало горячее заверение младшего повара, что лорд Форкосиган ни в коем разе не мутант, а просто был ранен еще до того, как появился на свет, и ранение это почетное. Все в кухне немедленно закивали. Аркадий постарался кивнуть так же твердо и мысленно поклялся себе никогда не оставлять без ответа эту отныне известную ему клевету на молодого лорда. Обитатели кухни приняли его как своего, и с теплотой отзывались о его предшественниках — хотя из них меньше всего симпатий доставалось Смиту, а самым любимым среди всех оказался коммандер Куделка.
Прошло больше недели с того инцидента в библиотеке, когда по пути на кухню Аркадия перехватила никто иная, как сама графиня Форкосиган. Он подавил порыв отпрянуть и ответил ей вежливой, чуть любопытствующей улыбкой:
— Чем могу быть вам полезен, миледи?
— Вот почему я тогда это и сказала, прямо там, на месте. Он знает, что я — не против.
«Ничего не бойтесь, — сказала она, — я на вашей стороне». Эти слова прозвучали не для Эйрела, касаясь его разве что случайно. Она говорила это Джоулу.
Эйрел рассмеялся, освобождаясь от ужаса, напряжения, неверия.
— Ты уже предложила его мне. Прямо у меня на глазах.
Корделия чуть улыбнулась.
— Что ж, возможно. Хотя будь он сам склонен истолковать мои слова в таком ключе, он бы что-то сказал в ответ. Лучше будет очистить атмосферу и сделать все между нами прямым и ясным. Бог свидетель, я не СБ и не собираюсь являться перед ним, паля из всех орудий и требуя, чтобы он открыл мне свои… намерения.
— Хорошо, — согласился Эйрел. Он все еще пытался представить, как эта сцена может выглядеть с точки зрения Аркадия, после того, как целую неделю тот оставался в неведении, что же происходит. Если под этим прессингом тот сумел держаться безупречно, значит, одно из двух. Либо прессинг был слабей, чем Эйрел расценил по известным ему обстоятельствам, либо его знаний недостаточно, чтобы предсказать реакцию Аркадия.
— Прими разумные меры предосторожности, — добавил он. — Помни, что ты имеешь дело с барраярцем, военным и кадровым офицером. Не становись между ним и дверью, держи руки на виду, не делай резких движений. Как бы мягко ты себя ни повела, он будет доведен до крайности. Но… даже если я ему не нужен, поговори с ним, Корделия. Хватит ему уже мучиться.
— Да, и как можно скорее, — пообещала она, и Эйрелу пришлось на нее положиться. Теперь ее вмешательство — лучшее, что он может сделать для Джоула.
Хотя премьер-министр был вторым по занятости человеком на всей планете — это Аркадий мог подтвердить лично, столько он согласовал его встреч с секретарями других великих людей, причем они все как один соглашались, что служить лично императору способен лишь сверхчеловек, а от Аркадия требуется всего лишь отличная работа — так вот, несмотря на это, в ежедневной повестке дня Форкосигана всегда был один неизменный пункт. В обед он приезжал на час в свой особняк.
— В бытность свою регентом я тратил это время на сына. Тогда я брал два часа, а не один, за исключением военного времени. Когда Майлз поступил в Академию, я сократил свой перерыв до часа, но, считаю, этот рубеж будет полезно удержать, чтобы не дать работе забрать меня без остатка. Теперь почти всегда это время принадлежит Корделии.
Справедливости ради Форкосиган настоял, чтобы у его секретаря в это время тоже был час отдыха. Аркадий проводил его в просторной кухне особняка, всегда наполненной хлопочущим персоналом. Обычно он сидел в углу за большим разделочным столом, ел то, что перед ним поставят, и слушал.
Для слуг и оруженосцев, на чьих трудах держался особняк, командир Аркадия не был ни премьер-министром, ни адмиралом, но графом, а всего лишь пару лет назад — лордом Форкосиганом. Несколько пожилых женщин, работающих в доме (кем именно, Аркадий никак не мог разобраться) еще помнили его как просто лорда Эйрела. Давние истории звучали из их уст так, словно они случились на прошлой неделе: истории об умненьком, шаловливом мальчике, у которого был серьезный старший брат, хорошенькая сестричка и заботливая мать. Убийство принцессы-графини Форкосиган вместе с двумя ее детьми заставило генерала графа Петра Форкосигана восстать против императора Юрия Безумного и положило начало гражданской войне.
Они рассказывали и другие истории, радуясь новому слушателю, точно семейство, которое успело пересказать друг другу свои анекдоты и штуки уже по сотне раз. В первые недели на Аркадия вывалили множество таких историй, во всем их разнообразии, включая драматический рассказ о солтоксиновой атаке на лорда регента. Сразу за ним последовало горячее заверение младшего повара, что лорд Форкосиган ни в коем разе не мутант, а просто был ранен еще до того, как появился на свет, и ранение это почетное. Все в кухне немедленно закивали. Аркадий постарался кивнуть так же твердо и мысленно поклялся себе никогда не оставлять без ответа эту отныне известную ему клевету на молодого лорда. Обитатели кухни приняли его как своего, и с теплотой отзывались о его предшественниках — хотя из них меньше всего симпатий доставалось Смиту, а самым любимым среди всех оказался коммандер Куделка.
Прошло больше недели с того инцидента в библиотеке, когда по пути на кухню Аркадия перехватила никто иная, как сама графиня Форкосиган. Он подавил порыв отпрянуть и ответил ей вежливой, чуть любопытствующей улыбкой:
— Чем могу быть вам полезен, миледи?
Страница 6 из 37
