Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1108
Графиня улыбнулась в ответ:
— Сегодняшний обед Эйрела сводится к сэндвичу, который он съест за коммом, пока пишет послание Майлзу в Академию. Не присоединитесь ли ко мне за столом?
На какое-то мгновение он дерзко подумал было отказаться. Сейчас у него свободное время, и оно не принадлежит никому согласно приказу премьер-министра, так что он собирался спуститься на кухню, съесть супа со свежим хлебом и закусить пирожным. К тому же ему давно хотелось услышать последние слухи о том, кто может претендовать на освободившееся недавно место в отряде графских оруженосцев. Но это была графиня, и она знала. Аркадий просто не смел отказать ей ни в чем.
— Буду счастлив, миледи. — Джоул предложил ей руку, и она продела в нее свою, крепко похлопав его по локтю, словно… в утешение? Или подтверждая свое право на него? Аркадий понятия не имел, о чем это она — особенно сейчас, когда он уже почти убедил себя в том, что она все спустила на тормозах.
Пока они поднимались на третий этаж, в личные покои графа с графиней, она рассказывала ему о доме. По большей части Аркадий уже и так знал все это от слуг, проработавших в доме дольше, чем графиня прожила на Барраяре. Однако он кивал и хмыкал в нужных местах и запоминал существенную информацию, а сам размышлял, куда же и как упадет топор. Но уже сейчас он мог предположить: что бы она ни собиралась ему сказать, она это сделает безукоризненно любезно.
И она действительно ожидала, что он будет есть. Стол был накрыт на двоих, а еды на нем стояло на целую компанию. Графиня указала ему на стул: сидя на нем, Аркадий находился неподалеку от двери, но не поворачивался к ней спиной. Сама она села напротив и предложила ему угощаться. Аркадий взял самую маленькую порцию, какую позволяла вежливость, и уткнулся взглядом в тарелку.
— Выдыхай, парнишка, — вдруг посоветовала она теплым, понимающим голосом. Аркадий вздрогнул и неверяще вскинул глаза. — Как я уже сказала, все действительно хорошо. Я на твоей стороне.
В следующее мгновение Аркадий опустил взгляд. Как будто было бы необходимо о чем-то говорить, если бы все было хорошо! Можно подумать, у него есть какая-то «своя» сторона, на которую он осмелился бы ее пригласить! — Да, миледи. — Да, миледи«, — эхом подхватила графиня, и Аркадий скрипнул зубами, чтобы не огрызнуться. Вежливость. Он должен быть вежлив. Но — он заставил себя это оценить — ее тон не был ни насмешливым, ни злым. Скорее задумчивым. Он понятия не имел, что именно она думает о происходящем, но задуматься он ее заставил, это точно.»
— Лейтенант… можно называть тебя Аркадием?
Аркадий на мгновение зажмурился. «Скажи да, — приказал он себе. — Улыбайся, ответь ей» да«, ешь, произведи самое благоприятное впечатление на жену премьер-министра, соглашайся, будь милым и приятным». Желудок у него сжался в комок, и он сообразил, что непроизвольно поджимает пальцы на ногах — привычка, возникшая с тех пор, как в Имперском Госпитале ему вернули возможность ходить. Стрессовая реакция, своего рода самопроверка, что он сможет убежать, если понадобится — сейчас, понятное дело до этого не дойдет, но… Как же он умудрился так влипнуть?
Но он никак не мог заставить себя ответить «да». Она не была ему другом, она узнала тайну, о которой он не хотел даже упоминать — то, в чем он не обязан оправдываться в очередной раз, ни перед кем, даже после допроса капитана Иллиана. Он вдохнул, встретил ее взгляд и произнес очень ровно и без улыбки:
— Разумеется, вы можете называть меня так, как пожелаете, мэм.
Похоже, графиню его ответ застал врасплох — словно ее фамильярность никогда прежде не встречала отказа.
— Хорошо, лейтенант. Вижу, мы не очень удачно начали, но обещаю вам…
Она смолкла, откинулась на спинку стула, скрестила руки и стала разглядывать его, слегка прищурив глаза. Аркадий опустил руки и сидел ровно, выпрямив спину. Он застыл в неподвижности стойки «вольно» в ожидании следующего шага графини.
— Конечно, я ничего не могу вам обещать, — сообщила она наконец задумчивым, почти рассеянным голосом, словно не столько говорила с ним, сколько размышляла о нем вслух. — Если вы не доверяете мне, что значит для вас мое слово? Что бы я ни говорила и в чем бы ни заверяла вас, это не поможет, и даже тот факт, что я родом из просвещенного мира, не сможет растопить ваш лед — иначе это бы уже подействовало.
Это не было вопросом, и Аркадий не был обязан отвечать. Он напрягся так, что даже пальцы ног у него застыли.
— Очень хорошо, — подытожила графиня и снова ненадолго замолчала, постукивая пальцем по губам. — Позвольте мне быть с вами откровенной: я заметила ваш интерес к моему мужу. И сделала вывод, что вы, возможно, интересуетесь мужчинами как таковыми. Поверьте, лейтенант, пока это касается только вас, мне до этого дела нет. Будь это иначе, я бы уже давно что-то предприняла; уж кем-кем, а сдержанной женщиной меня не считают.
— Сегодняшний обед Эйрела сводится к сэндвичу, который он съест за коммом, пока пишет послание Майлзу в Академию. Не присоединитесь ли ко мне за столом?
На какое-то мгновение он дерзко подумал было отказаться. Сейчас у него свободное время, и оно не принадлежит никому согласно приказу премьер-министра, так что он собирался спуститься на кухню, съесть супа со свежим хлебом и закусить пирожным. К тому же ему давно хотелось услышать последние слухи о том, кто может претендовать на освободившееся недавно место в отряде графских оруженосцев. Но это была графиня, и она знала. Аркадий просто не смел отказать ей ни в чем.
— Буду счастлив, миледи. — Джоул предложил ей руку, и она продела в нее свою, крепко похлопав его по локтю, словно… в утешение? Или подтверждая свое право на него? Аркадий понятия не имел, о чем это она — особенно сейчас, когда он уже почти убедил себя в том, что она все спустила на тормозах.
Пока они поднимались на третий этаж, в личные покои графа с графиней, она рассказывала ему о доме. По большей части Аркадий уже и так знал все это от слуг, проработавших в доме дольше, чем графиня прожила на Барраяре. Однако он кивал и хмыкал в нужных местах и запоминал существенную информацию, а сам размышлял, куда же и как упадет топор. Но уже сейчас он мог предположить: что бы она ни собиралась ему сказать, она это сделает безукоризненно любезно.
И она действительно ожидала, что он будет есть. Стол был накрыт на двоих, а еды на нем стояло на целую компанию. Графиня указала ему на стул: сидя на нем, Аркадий находился неподалеку от двери, но не поворачивался к ней спиной. Сама она села напротив и предложила ему угощаться. Аркадий взял самую маленькую порцию, какую позволяла вежливость, и уткнулся взглядом в тарелку.
— Выдыхай, парнишка, — вдруг посоветовала она теплым, понимающим голосом. Аркадий вздрогнул и неверяще вскинул глаза. — Как я уже сказала, все действительно хорошо. Я на твоей стороне.
В следующее мгновение Аркадий опустил взгляд. Как будто было бы необходимо о чем-то говорить, если бы все было хорошо! Можно подумать, у него есть какая-то «своя» сторона, на которую он осмелился бы ее пригласить! — Да, миледи. — Да, миледи«, — эхом подхватила графиня, и Аркадий скрипнул зубами, чтобы не огрызнуться. Вежливость. Он должен быть вежлив. Но — он заставил себя это оценить — ее тон не был ни насмешливым, ни злым. Скорее задумчивым. Он понятия не имел, что именно она думает о происходящем, но задуматься он ее заставил, это точно.»
— Лейтенант… можно называть тебя Аркадием?
Аркадий на мгновение зажмурился. «Скажи да, — приказал он себе. — Улыбайся, ответь ей» да«, ешь, произведи самое благоприятное впечатление на жену премьер-министра, соглашайся, будь милым и приятным». Желудок у него сжался в комок, и он сообразил, что непроизвольно поджимает пальцы на ногах — привычка, возникшая с тех пор, как в Имперском Госпитале ему вернули возможность ходить. Стрессовая реакция, своего рода самопроверка, что он сможет убежать, если понадобится — сейчас, понятное дело до этого не дойдет, но… Как же он умудрился так влипнуть?
Но он никак не мог заставить себя ответить «да». Она не была ему другом, она узнала тайну, о которой он не хотел даже упоминать — то, в чем он не обязан оправдываться в очередной раз, ни перед кем, даже после допроса капитана Иллиана. Он вдохнул, встретил ее взгляд и произнес очень ровно и без улыбки:
— Разумеется, вы можете называть меня так, как пожелаете, мэм.
Похоже, графиню его ответ застал врасплох — словно ее фамильярность никогда прежде не встречала отказа.
— Хорошо, лейтенант. Вижу, мы не очень удачно начали, но обещаю вам…
Она смолкла, откинулась на спинку стула, скрестила руки и стала разглядывать его, слегка прищурив глаза. Аркадий опустил руки и сидел ровно, выпрямив спину. Он застыл в неподвижности стойки «вольно» в ожидании следующего шага графини.
— Конечно, я ничего не могу вам обещать, — сообщила она наконец задумчивым, почти рассеянным голосом, словно не столько говорила с ним, сколько размышляла о нем вслух. — Если вы не доверяете мне, что значит для вас мое слово? Что бы я ни говорила и в чем бы ни заверяла вас, это не поможет, и даже тот факт, что я родом из просвещенного мира, не сможет растопить ваш лед — иначе это бы уже подействовало.
Это не было вопросом, и Аркадий не был обязан отвечать. Он напрягся так, что даже пальцы ног у него застыли.
— Очень хорошо, — подытожила графиня и снова ненадолго замолчала, постукивая пальцем по губам. — Позвольте мне быть с вами откровенной: я заметила ваш интерес к моему мужу. И сделала вывод, что вы, возможно, интересуетесь мужчинами как таковыми. Поверьте, лейтенант, пока это касается только вас, мне до этого дела нет. Будь это иначе, я бы уже давно что-то предприняла; уж кем-кем, а сдержанной женщиной меня не считают.
Страница 7 из 37
