Фандом: Шерлок BBC. Майкрофт вынужден рассказать Грегори правду.
Добавить в моё избранное
20 мин, 48 сек 511
Разве вас, мистер Холмс, в детстве не учили не брать чужого? И не врать?
У ошибок большого человека большие последствия. Иногда, в такие минуты, как сейчас, ему хочется, чтобы что-то произошло. Окончательное. Чтобы он, например, умер прямо здесь, от того же инсульта, и когда его тело найдут — минут через сорок, не позже, машину Антея уже наверняка отследила, — над его головой будет кружить пара черных ворон. Или чтобы напали грабители, а он не успел вдруг вытащить пистолет, или их было бы слишком много и он не смог бы справиться. И к черту все это государство, которое не развалится же без него. Стояло сотни лет и, если остров не зальет к чертовой матери, стоять будет.
Но нет, придется сейчас вернуться к машине и ехать домой. И там, дома, смотреть в глаза — нет, не человеку — болевой точке. Болевая точка Майкрофта Холмса. С некоторых пор их две — Шерлок Холмс и Грегори Лестрейд. А, как оказалось, он, Майкрофт Холмс, может потянуть только одну. Обслуживание второй обходится слишком дорого.
Кое-как размяв озябшие пальцы, Майкрофт вытаскивает телефон, чтобы заказать такси. На экране двадцать шесть пропущенных вызовов от Антеи и двенадцать от Грега. Майкрофт нажимает отбой, чтобы сбросить его очередной звонок.
На заднем сиденье такси он откидывает голову, прикрывает усталые, воспаленные после очередной бессонной ночи глаза. Вчера он хотел лечь, но появилось срочное дело, и Грег встал в пять утра и варил ему кофе с корицей, и потом, просто чтобы побыть рядом, сидел в своем кресле, поджав босые ноги.
Завтра надо будет перенести кабинет в другое крыло, а кресло выкинуть. Боль убрать нельзя, но возможно убрать стимулы, вызывающие болевые реакции. Вы сочли меня слишком незначительным, господин «коммерсант»? Вам придется убедиться, что вы ошиблись. Машину по имени Майкрофт Холмс трудно сломать, она прекрасно проводит самодиагностику, устраняет неполадки и функционирует с минимальными потерями в бесперебойном режиме.
Майкрофт делает долгий вдох, пытаясь дышать размеренно. И когда все это началось? Он пару лет считал Грега среднестатистическим идиотом, обходился пренебрежительными фразами, которые так хорошо работали с другими. После них приблизиться к нему рискнул бы только тот, у кого совсем не было мозгов. Грег. А Майкрофт в какой-то момент понял, что, оказавшись в одном помещении с ним, не смотрит даже на Шерлока. Потом присматривался еще год, не подозревая, что существуют какие-либо шансы, а потом произошла та история.
Год назад он рискнул заговорить с Грегом на тему что можно прощать и что нельзя. Грег надеялся утащить его спать, а у Майкрофта были дела, и в итоге Грег, как это часто бывало, остался. Сидел в кресле в пижаме, разгадывал кроссворд, и ему попалось слово «предательство». И Майкрофт, не отрываясь от бумаг, спросил, может ли простить человек, если он вдруг выяснил, что его близкий совершил много лет назад ужасное предательство по отношению к нему. И Грег тогда поднял голову и сказал: «Эээ, надеюсь, это не с тобой так поступили?»
«Нет, это совершенно абстрактно», — как можно безразличнее отозвался Майкрофт.
«Не люблю абстракции, предпочитаю конкретные детали», — вздохнул Грег.
«Что ж, допустим, некий человек совершил действия, которые привели к ущербу для другого человека…»
«Намеренно или случайно?»
Майкрофт хотел сказать: «Выполняя свой долг», но не смог. Это было бы ложью. Слишком трудно оценить, что было тогда долгом, а что — шоком от предполагаемого предательства и попыткой уничтожить то, что так любил, чтобы неповадно было больше самому доверять кому-то.
«Итак, намеренно или случайно — неизвестно», — подытожил Грег.
«Оставь эту тему. Пойдем лучше спать», — оборвал его Майкрофт. С тех пор он о подобных вещах не заговаривал ни разу.
Расплатившись с таксистом, он входит в заднюю калитку и, подумав, на всякий случай блокирует ее. Потом, остро ощущая нехватку зонтика, идет через сад — ему нравится ходить по боковым дорожкам, а не по главной, и раздвигать зонтиком кусты. Без зонтика он чувствует себя беспомощным, и это возвращает его мысли к кабинету «коммерсанта». Майкрофт с трудом давит дрожь. У дома он несколько минут курит, стараясь держаться подальше от света, падающего из окон. Наверху свет горит в двух помещениях — спальне и кабинете. Грег наверняка в кабинете. Майкрофт впервые задумывается, почему из стольких помещений в доме Грег выбрал именно это. Может быть, потому что с него все началось? Что ж, там и закончится.
Поднявшись на второй этаж, он сбрасывает грязное пальто прямо на пол и проходит на кухню. Ставит чайник на плиту и некоторое время греет руки под краном с горячей водой. Потом размешивает в стакане успокоительное и, прихватив его, проходит в кабинет. Грег спит, но не в кресле, а на диване, слегка посапывая, лицом вниз, обнимая подушку так, как маленькие дети обнимают плюшевых медведей.
У ошибок большого человека большие последствия. Иногда, в такие минуты, как сейчас, ему хочется, чтобы что-то произошло. Окончательное. Чтобы он, например, умер прямо здесь, от того же инсульта, и когда его тело найдут — минут через сорок, не позже, машину Антея уже наверняка отследила, — над его головой будет кружить пара черных ворон. Или чтобы напали грабители, а он не успел вдруг вытащить пистолет, или их было бы слишком много и он не смог бы справиться. И к черту все это государство, которое не развалится же без него. Стояло сотни лет и, если остров не зальет к чертовой матери, стоять будет.
Но нет, придется сейчас вернуться к машине и ехать домой. И там, дома, смотреть в глаза — нет, не человеку — болевой точке. Болевая точка Майкрофта Холмса. С некоторых пор их две — Шерлок Холмс и Грегори Лестрейд. А, как оказалось, он, Майкрофт Холмс, может потянуть только одну. Обслуживание второй обходится слишком дорого.
Кое-как размяв озябшие пальцы, Майкрофт вытаскивает телефон, чтобы заказать такси. На экране двадцать шесть пропущенных вызовов от Антеи и двенадцать от Грега. Майкрофт нажимает отбой, чтобы сбросить его очередной звонок.
На заднем сиденье такси он откидывает голову, прикрывает усталые, воспаленные после очередной бессонной ночи глаза. Вчера он хотел лечь, но появилось срочное дело, и Грег встал в пять утра и варил ему кофе с корицей, и потом, просто чтобы побыть рядом, сидел в своем кресле, поджав босые ноги.
Завтра надо будет перенести кабинет в другое крыло, а кресло выкинуть. Боль убрать нельзя, но возможно убрать стимулы, вызывающие болевые реакции. Вы сочли меня слишком незначительным, господин «коммерсант»? Вам придется убедиться, что вы ошиблись. Машину по имени Майкрофт Холмс трудно сломать, она прекрасно проводит самодиагностику, устраняет неполадки и функционирует с минимальными потерями в бесперебойном режиме.
Майкрофт делает долгий вдох, пытаясь дышать размеренно. И когда все это началось? Он пару лет считал Грега среднестатистическим идиотом, обходился пренебрежительными фразами, которые так хорошо работали с другими. После них приблизиться к нему рискнул бы только тот, у кого совсем не было мозгов. Грег. А Майкрофт в какой-то момент понял, что, оказавшись в одном помещении с ним, не смотрит даже на Шерлока. Потом присматривался еще год, не подозревая, что существуют какие-либо шансы, а потом произошла та история.
Год назад он рискнул заговорить с Грегом на тему что можно прощать и что нельзя. Грег надеялся утащить его спать, а у Майкрофта были дела, и в итоге Грег, как это часто бывало, остался. Сидел в кресле в пижаме, разгадывал кроссворд, и ему попалось слово «предательство». И Майкрофт, не отрываясь от бумаг, спросил, может ли простить человек, если он вдруг выяснил, что его близкий совершил много лет назад ужасное предательство по отношению к нему. И Грег тогда поднял голову и сказал: «Эээ, надеюсь, это не с тобой так поступили?»
«Нет, это совершенно абстрактно», — как можно безразличнее отозвался Майкрофт.
«Не люблю абстракции, предпочитаю конкретные детали», — вздохнул Грег.
«Что ж, допустим, некий человек совершил действия, которые привели к ущербу для другого человека…»
«Намеренно или случайно?»
Майкрофт хотел сказать: «Выполняя свой долг», но не смог. Это было бы ложью. Слишком трудно оценить, что было тогда долгом, а что — шоком от предполагаемого предательства и попыткой уничтожить то, что так любил, чтобы неповадно было больше самому доверять кому-то.
«Итак, намеренно или случайно — неизвестно», — подытожил Грег.
«Оставь эту тему. Пойдем лучше спать», — оборвал его Майкрофт. С тех пор он о подобных вещах не заговаривал ни разу.
Расплатившись с таксистом, он входит в заднюю калитку и, подумав, на всякий случай блокирует ее. Потом, остро ощущая нехватку зонтика, идет через сад — ему нравится ходить по боковым дорожкам, а не по главной, и раздвигать зонтиком кусты. Без зонтика он чувствует себя беспомощным, и это возвращает его мысли к кабинету «коммерсанта». Майкрофт с трудом давит дрожь. У дома он несколько минут курит, стараясь держаться подальше от света, падающего из окон. Наверху свет горит в двух помещениях — спальне и кабинете. Грег наверняка в кабинете. Майкрофт впервые задумывается, почему из стольких помещений в доме Грег выбрал именно это. Может быть, потому что с него все началось? Что ж, там и закончится.
Поднявшись на второй этаж, он сбрасывает грязное пальто прямо на пол и проходит на кухню. Ставит чайник на плиту и некоторое время греет руки под краном с горячей водой. Потом размешивает в стакане успокоительное и, прихватив его, проходит в кабинет. Грег спит, но не в кресле, а на диване, слегка посапывая, лицом вниз, обнимая подушку так, как маленькие дети обнимают плюшевых медведей.
Страница 2 из 6
