Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
Добавить в моё избранное
83 мин, 33 сек 2710
Леголас приподнялся на локте.
— Ты знал моего отца? — спросил он с подозрительностью, ревниво оглядев Линдира с ног до головы. В менестреле не было ничего примечательного — невысокий, субтильного телосложения, с неопределенного цвета волосами и таким же неярким лицом с мелкими чертами, которое забываешь сразу же после того, как отведешь взгляд. Но все же он был певцом, какие не рождались со времен Даэрона, и кто знает — возможно, это когда-то и привлекло Трандуила, пожелавшего изведать новый вкус… Леголас насупился. Ему неудержимо захотелось выхватить из рук Линдира его лютню и выбросить ее в приоткрытое окно.
— Да, мне выпал случай познать это счастье, — отозвался менестрель будто бы в ответ на подозрения Леголаса. — Или то можно назвать болью? Я даже сложил песнь о твоем отце. Я назвал ее «Горечь весеннего цвета». Желаешь послушать?
— Нет! — фыркнул Леголас прежде, чем спохватился, что ему не следовало говорить с ничего не подозревающим эльфом в таком резком тоне и выдавать свое волнение. — Нет, — повторил он более мягко, напустив на себя печальный вид. — Рана расставания еще слишком свежа, чтобы я смог оценить твою песнь, — юноша мысленно поздравил себя с метафорой, которая сделала бы честь любому менестрелю. Линдир, по-видимому, тоже был ею восхищен: он повторил ее шепотом и принялся перебирать струны лютни, напевая себе под нос «рана расставания слишком свежа».
— Твои слова — как крик раненой птицы, потерявшей возлюбленного, — наконец сказал он задумчиво. Леголас попытался представить себе птицу, потерявшую возлюбленного, да еще и раненую в придачу, и тихонько хлюпнул носом от жалости к себе. — Сам великий Даэрон не смог бы выразить свои чувства точнее. Я испытал ту же боль, наблюдая за тем, как отцветает моя весна. Король Трандуил покинул меня ради другого… то есть, других. Когда во время пира, в винном погребе, твой отец снизошел до бедного менестреля, мне показалось, что в моей душе расцвела вечная весна… Но после краткого мига счастья на полу погреба мой возлюбленный оставил меня и больше никогда не возвращался. С тех пор я не могу собрать осколки своего сердца… Я вижу, тот же недуг точит и твою душу, мой принц, — вдруг проговорил Линдир, обратив к Леголасу взгляд своих ясных глаз, в которых светилась ничем не замутненная наивность. — Прекрасный король прогнал тебя так же, как и меня, насладившись твоим телом и охладев к нему, как к сломанной игрушке. Меня переполняет светлая радость, когда я думаю о том, что наша встреча не случайна. Добрые жители Имладриса не могли понять тоску моей души — они, не изведавшие боли безответной любви, не желали слушать плач моего сердца… Но теперь, когда мы встретились, я смогу излить тебе свои слезы, — менестрель, улыбнувшись, положил ладонь на руку Леголаса.
Тот высвободил руку, взглянув на растерявшегося Линдира с неприязнью и обидой.
— Я не такой, как ты! — выкрикнул принц, чуть не плача от того, что менестрель каким-то образом догадался о постыдной причине прибытия Леголаса в Ривенделл. — Отец не бросил меня! Он меня любит! Он… он меня не прогнал, а отправил своим посланником на Совет, потому что… потому что… потому что он мне доверяет, вот!
Линдир отложил лютню, взял руки юноши в свои и заглянул ему в глаза.
— Ты так похож на меня прежнего, — прошептал он, придвигаясь ближе. — Так же лжешь себе и пытаешься бороться… Я счастлив, что встретил тебя. Никто нас не понимает… Никто не воспринимает всерьез… Все считают нас жалкими и бесполезными существами. Мы оба не блещем ни красотой, ни умом, не силой… Но друг в друге — я уверен — мы сумеем найти утешение… пусть даже каждый из нас будет думать о том, кому навсегда отдал свое сердце.
Леголасу совсем не хотелось быть похожим на какого-то менестреля, которого король Трандуил трахнул на пиру для забавы, чтобы потом тут же о нем забыть. Леголас — принц Зеленолесья, единственный законный наследник короны своего отца; самолюбие юноши не позволяло ему даже думать о том, чтобы сравнить себя с каким-то брошенным певцом. Но слова Линдира пробудили в принце воспоминания о Трандуиле, которые он так усердно гнал от себя все прошедшие дни, а рассказ менестреля о жестокости короля напомнил Леголасу о том дне, когда отец отправил его в изгнание, чтобы без помех предаться любви со своим орком… Юноша опять затосковал от жалости к самому себе. Линдир говорил так ласково и прикасался к принцу так благоговейно, его пальцы были так искусны, а поцелуи — так трепетны… Леголас уже так давно нуждался в утешении.
Слишком поздно принц заметил Элронда, в ошеломлении застывшего на пороге. Леголас хотел было оттолкнуть Линдира, который уже почти довел юношу до оргазма своими руками и ртом, и попытаться все объяснить, но Элронд, смутившись, отвел взгляд от обнаженного тела принца и отступил в коридор, прикрыв за собой дверь.
— Что вновь опечалило тебя, моя радость? — недоуменно спросил Линдир, утирая губы. — Лорд Элронд не станет осуждать тебя.
— Ты знал моего отца? — спросил он с подозрительностью, ревниво оглядев Линдира с ног до головы. В менестреле не было ничего примечательного — невысокий, субтильного телосложения, с неопределенного цвета волосами и таким же неярким лицом с мелкими чертами, которое забываешь сразу же после того, как отведешь взгляд. Но все же он был певцом, какие не рождались со времен Даэрона, и кто знает — возможно, это когда-то и привлекло Трандуила, пожелавшего изведать новый вкус… Леголас насупился. Ему неудержимо захотелось выхватить из рук Линдира его лютню и выбросить ее в приоткрытое окно.
— Да, мне выпал случай познать это счастье, — отозвался менестрель будто бы в ответ на подозрения Леголаса. — Или то можно назвать болью? Я даже сложил песнь о твоем отце. Я назвал ее «Горечь весеннего цвета». Желаешь послушать?
— Нет! — фыркнул Леголас прежде, чем спохватился, что ему не следовало говорить с ничего не подозревающим эльфом в таком резком тоне и выдавать свое волнение. — Нет, — повторил он более мягко, напустив на себя печальный вид. — Рана расставания еще слишком свежа, чтобы я смог оценить твою песнь, — юноша мысленно поздравил себя с метафорой, которая сделала бы честь любому менестрелю. Линдир, по-видимому, тоже был ею восхищен: он повторил ее шепотом и принялся перебирать струны лютни, напевая себе под нос «рана расставания слишком свежа».
— Твои слова — как крик раненой птицы, потерявшей возлюбленного, — наконец сказал он задумчиво. Леголас попытался представить себе птицу, потерявшую возлюбленного, да еще и раненую в придачу, и тихонько хлюпнул носом от жалости к себе. — Сам великий Даэрон не смог бы выразить свои чувства точнее. Я испытал ту же боль, наблюдая за тем, как отцветает моя весна. Король Трандуил покинул меня ради другого… то есть, других. Когда во время пира, в винном погребе, твой отец снизошел до бедного менестреля, мне показалось, что в моей душе расцвела вечная весна… Но после краткого мига счастья на полу погреба мой возлюбленный оставил меня и больше никогда не возвращался. С тех пор я не могу собрать осколки своего сердца… Я вижу, тот же недуг точит и твою душу, мой принц, — вдруг проговорил Линдир, обратив к Леголасу взгляд своих ясных глаз, в которых светилась ничем не замутненная наивность. — Прекрасный король прогнал тебя так же, как и меня, насладившись твоим телом и охладев к нему, как к сломанной игрушке. Меня переполняет светлая радость, когда я думаю о том, что наша встреча не случайна. Добрые жители Имладриса не могли понять тоску моей души — они, не изведавшие боли безответной любви, не желали слушать плач моего сердца… Но теперь, когда мы встретились, я смогу излить тебе свои слезы, — менестрель, улыбнувшись, положил ладонь на руку Леголаса.
Тот высвободил руку, взглянув на растерявшегося Линдира с неприязнью и обидой.
— Я не такой, как ты! — выкрикнул принц, чуть не плача от того, что менестрель каким-то образом догадался о постыдной причине прибытия Леголаса в Ривенделл. — Отец не бросил меня! Он меня любит! Он… он меня не прогнал, а отправил своим посланником на Совет, потому что… потому что… потому что он мне доверяет, вот!
Линдир отложил лютню, взял руки юноши в свои и заглянул ему в глаза.
— Ты так похож на меня прежнего, — прошептал он, придвигаясь ближе. — Так же лжешь себе и пытаешься бороться… Я счастлив, что встретил тебя. Никто нас не понимает… Никто не воспринимает всерьез… Все считают нас жалкими и бесполезными существами. Мы оба не блещем ни красотой, ни умом, не силой… Но друг в друге — я уверен — мы сумеем найти утешение… пусть даже каждый из нас будет думать о том, кому навсегда отдал свое сердце.
Леголасу совсем не хотелось быть похожим на какого-то менестреля, которого король Трандуил трахнул на пиру для забавы, чтобы потом тут же о нем забыть. Леголас — принц Зеленолесья, единственный законный наследник короны своего отца; самолюбие юноши не позволяло ему даже думать о том, чтобы сравнить себя с каким-то брошенным певцом. Но слова Линдира пробудили в принце воспоминания о Трандуиле, которые он так усердно гнал от себя все прошедшие дни, а рассказ менестреля о жестокости короля напомнил Леголасу о том дне, когда отец отправил его в изгнание, чтобы без помех предаться любви со своим орком… Юноша опять затосковал от жалости к самому себе. Линдир говорил так ласково и прикасался к принцу так благоговейно, его пальцы были так искусны, а поцелуи — так трепетны… Леголас уже так давно нуждался в утешении.
Слишком поздно принц заметил Элронда, в ошеломлении застывшего на пороге. Леголас хотел было оттолкнуть Линдира, который уже почти довел юношу до оргазма своими руками и ртом, и попытаться все объяснить, но Элронд, смутившись, отвел взгляд от обнаженного тела принца и отступил в коридор, прикрыв за собой дверь.
— Что вновь опечалило тебя, моя радость? — недоуменно спросил Линдир, утирая губы. — Лорд Элронд не станет осуждать тебя.
Страница 10 из 24
