В тени Гедониста

Сердце нашего повелителя исполнено доброты ко всем нам… Он лишь порадуется нашему с тобой счастью, — менестрель потянулся к Леголасу для поцелуя, но принц с капризным хныканьем отвернулся от него и уткнулся в подушку.

Леголас не знал, что в этот самый момент Элронд мечется по своей библиотеке, пытаясь унять волнение, что охватило его при виде обнаженного принца в объятиях Линдира. Владыка Ривенделла действительно не осуждал его — просто не мог осуждать, ведь он так давно мечтал о том, чтобы его подопечный, наконец, забыл о своей тоске и начал жить. Лорд Элронд понимал, что картина, открывшаяся его глазам, должна его порадовать, ведь любовь, которую Леголас встретил в Ривенделле, наверняка поможет юноше справиться с душевным недугом… Однако чувство, владевшее Элрондом, было совсем не похоже на радость.

Новая песнь менестреля

Первое, что увидел Леголас, как только вошел — подошвы щегольских остроносых сапог с небольшим каблучком. Старший советник Эрестор развалился в кресле, закинув свои длинные ноги на стол, заваленный бумагами и внушительного размера книгами, и читал очередное донесение. Рядом с ним, на изящном круглом столике, стояло блюдо с тарталетками; время от времени советник тянулся к блюду, но вместо того, чтобы взять пирожное, зачерпывал пальцем крем и потом задумчиво слизывал его. Леголас растерянно проследил за тем, как палец Эрестора со смачным чавкающим звуком погружается в тарталетку, и отчего-то густо покраснел. За пергаментом Леголас не мог видеть лица Эрестора, поэтому не знал, заметил ли советник его присутствие. Как бы то ни было, Эрестор явно не собирался вставать с кресла, чтобы поприветствовать принца, а как ни в чем не бывало продолжал просматривать бумаги.

Леголас тихонько кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.

Эрестор опустил пергамент ровно настолько, чтобы посетитель мог увидеть его светлые колкие глаза, и равнодушно заявил:

— Все прошения и челобитные принимает советник Аркуэн, — он снова заслонился пергаментом и добавил, ничуть не изменив при этом тон: — И если вы сейчас же не уберетесь из моего кабинета, я запущу в вас чернильницей.

Леголас оторопел. Очевидно, старший советник шутил; но он произнес свою шутку настолько сухо, что принцу на несколько мгновений даже показалось, что Эрестор и правда собирается выгнать незваного гостя таким экзотическим способом.

— Я… прошу прощения, что помешал вашей… работе, — робко начал Леголас, проследив взглядом за пальцем советника, медленно опустившимся в кремовую розочку на тарталетке, — но мне нужен ваш совет, и я подумал…

— Да неужели, — отозвался Эрестор. Он поднес палец ко рту, мазнул кремом по нижней губе, медленно облизнул ее…

Поняв, что советник не горит желанием расспросить Леголаса о причине его визита, принц решил начать сам:

— Понимаете, я не знаю, как мне быть, — Эрестор никак не отреагировал на это горестное заявление, и принц, помявшись, продолжил: — Я запутался… и нуждаюсь в вашей мудрости. Я знаю, что вы — эльф исключительного ума и благородства, поэтому и отважился довериться вам… открыть вам свое сердце.

— О, вы ошиблись адресом, мой принц, — хмыкнул советник, вновь метнув на Леголаса насмешливый взгляд из-за пергамента. Эрестор снова облизнулся — просто слизнул с губ остатки крема, но Леголасу это его движение показалось каким-то хищным. — То, что меня величают «старшим советником», еще не значит, что я раздаю советы направо и налево. Я занимаюсь делами Имладриса, а не утираю слезы юным трепетным эльфам. Обратитесь лучше к лорду Элронду. Это он у нас специалист по части доверия и открытых сердец.

Леголас совсем растерялся. До этого дня юноше казалось, что все — все без исключения — жители Ривенделла полны желания утешать, сочувствовать и выслушивать его сетования на судьбу; они всегда готовы поддержать своего юного гостя… И вдруг он наталкивается на такую вот стену равнодушия.

— Я не могу попросить совета у лорда Элронда, — Леголас решил сделать новый заход, — потому что моя… печаль касается и его. Поймите, Эрестор, мое дело в некотором роде даже… интимное.

Эрестор вскинул бровь — очень тонкую, черную, идеальной формы. У Леголаса возникло подозрение, что советник их выщипывает.

— А, Линдир, — бросил он непонятно.

Юноша почувствовал, что начинает краснеть, и порадовался тому, что советник по-прежнему не смотрит на него.

— Что… вы имеете в виду?

Эрестор небрежно бросил пергамент на стол и выудил из вороха свитков новый.

— Линдир, — повторил он. — Ваше «интимное» дело касается ваших… скажем так, отношений с Линдиром, верно?

У Леголаса подкосились ноги; ему пришлось прислониться спиной к дверному косяку, чтобы не покачнуться.

— Как… Откуда вы… — пролепетал он.

Эрестор снова зачерпнул крем, поднес палец ко рту и начал неторопливо, аккуратно его облизывать. Леголас сглотнул.