Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
Добавить в моё избранное
83 мин, 33 сек 2714
Мы с братом хотим непременно с ним познакомиться, — палец одного из близнецов — Леголас в смятении даже не смог понять, которого — скользнул в ложбинку меж ягодиц принца. — Ну, ты понимаешь, как именно познакомиться. Ты ведь сможешь нам это устроить? Не отпирайся, малыш-Трандуилион. Ни за что не поверю, что ты его не попробовал, пока жил в Зеленолесье, — Элладан принялся массировать анус Леголаса, и слова возражений принца потонули в жалобном стоне. — Может быть, король Трандуил соизволит к нам присоединиться? О, как было бы здорово! — от восторга Элрохир ущипнул принца за сосок сильнее, чем следовало, и Леголас, тоненько вскрикнув от боли, наконец собрал свою волю в кулак и оттолкнул от себя настырного эльфа.
— Не собираюсь я вас с ним знакомить! — заявил Леголас с истерическими нотками в голосе. — И трахаться с вами я не буду! Я отказался от сладострастия! Я встал на путь исправления, и отныне буду вести чистую, праведную жизнь! И не смейте больше лезть ко мне со своими гадостями! — с этими словами Леголас бросился на кровать и разрыдался.
— Тише, тише, — послышался переливчатый голос, и вслед за этим принц почувствовал, как чьи-то губы касаются его шеи невесомыми поцелуями. — Не нужно орошать кристаллами слез шелк твоего ложа, душа моя. Твой покой омрачил морок сновидений — только и всего.
Леголас приподнялся, сонно моргая. На его постели сидел Линдир и, глядя в лицо принца своим туманным взором, успокаивающе гладил его по щеке. Увидев, что Леголас окончательно проснулся, менестрель обвил руками его шею, застенчиво улыбнулся и прикоснулся губами к его губам.
— Смахни с ресниц мед сна, мой драгоценный, — сказал Линдир, неторопливо распутывая завязки на вороте сорочки принца, — ибо счастье золотым сиянием озарило сегодня эту тихую обитель. Твой царственный отец прибыл в наш скромный приют…
Леголас отпрянул.
— Нет, только не это, — простонал он, пытаясь увернуться от поцелуев Линдира. — Я что, опять сплю?
— О нет, сон, осенявший своими радужными крылами твой светлый лик, упорхнул с приходом утра, — возразил Линдир. Ему наконец удалось справиться с завязками и теперь, обнажив грудь Леголаса, он покрывал ее трепетными поцелуями. — Пора, мое сердце! Пора нам облачиться в лучшие свои одежды, дабы предстать пред очами твоего отца, и тогда, быть может… — менестрель добрался до соска Леголаса и пощекотал его языком, из-за чего принц, к своему неудовольствию, почувствовал, что снова начинает тонуть в сладострастной неге. — Тогда, быть может, наш жестокосердый возлюбленный обратит к нам свой взор, и мы взойдем с ним на ложе, чтобы предаться любовной страсти…
Леголас со стоном рухнул на спину.
— О Эру, хватит, хватит! — он закрыл лицо руками и всхлипнул — не то от обиды, не то от того, что Линдир уже вновь ласкал его член, нежно водя по нему ловким язычком. — Я больше так не могу! Я не хочу больше слышать о моем отце! Я хочу проснуться, в конце концов!
— Так просыпайся, чего верещать-то? — с недоумением отозвался Глорфиндель, добродушно потрепав Леголаса по щеке. — Можно подумать, кто-то тебя неволит. Давно уж пора, а ты всё спишь и спишь, соня. Вот мои ребята, бывало, с первыми лучами солнца вставали; да и спали они не на шелках и перинах, как нынешние баловни.
Леголас с трудом разлепил веки, зевнул, потянулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле.
— Ох, Глорфиндель, мне снился такой сумасшедший сон, — прошептал он сонно.
— Ничего себе, — хмыкнул Глорфиндель. — А я думал, что ты без задних ног будешь спать — после вчерашнего-то, — он хохотнул.
— После вчерашнего? — удивленно переспросил Леголас. С кряхтением повернувшись на бок, он неожиданно для самого себя уткнулся в обнаженную грудь Глорфинделя. Тот, снисходительно посмеиваясь, смотрел на принца, приобнимая его за талию. — Что… Как… Что ты делаешь в моей постели?! — выдохнул Леголас, чувствуя, что снова начинает паниковать. Пошевелившись, он понял, что спал полностью обнаженным, и Глорфиндель, судя по всему, — тоже. Более того, Леголасу показалось, что он весь пропах запахом Глорфинделя; губы принца припухли, бедра горели так, словно их еще совсем недавно награждали шлепками, а в анусе подозрительно саднило. — Мы что… Мы с тобой… Как же это? — лепетал Леголас, изо всех сил стараясь вспомнить, что произошло вчера после того, как он упал в обморок в кабинете Эрестора.
Его тщетные попытки восстановить картину вчерашнего вечера были прерваны гулом, странным для тихого дома Элронда. Кто-то топотал, переговаривался, бегал взад-вперед по лестницам, тащил по полу что-то тяжелое… Хлопали двери, звенела посуда, возбужденные голоса перекликались так, словно весь Ривенделл собирался в военный поход.
— Что это… — прошептал Леголас, окончательно растерявшись. — Что это за шум?
— Какой шум? — Глорфиндель приподнялся на локте; принц скользнул взглядом по его телу, ослепительно красивому в своей бесстыдной наготе, и поспешно отвернулся.
— Не собираюсь я вас с ним знакомить! — заявил Леголас с истерическими нотками в голосе. — И трахаться с вами я не буду! Я отказался от сладострастия! Я встал на путь исправления, и отныне буду вести чистую, праведную жизнь! И не смейте больше лезть ко мне со своими гадостями! — с этими словами Леголас бросился на кровать и разрыдался.
— Тише, тише, — послышался переливчатый голос, и вслед за этим принц почувствовал, как чьи-то губы касаются его шеи невесомыми поцелуями. — Не нужно орошать кристаллами слез шелк твоего ложа, душа моя. Твой покой омрачил морок сновидений — только и всего.
Леголас приподнялся, сонно моргая. На его постели сидел Линдир и, глядя в лицо принца своим туманным взором, успокаивающе гладил его по щеке. Увидев, что Леголас окончательно проснулся, менестрель обвил руками его шею, застенчиво улыбнулся и прикоснулся губами к его губам.
— Смахни с ресниц мед сна, мой драгоценный, — сказал Линдир, неторопливо распутывая завязки на вороте сорочки принца, — ибо счастье золотым сиянием озарило сегодня эту тихую обитель. Твой царственный отец прибыл в наш скромный приют…
Леголас отпрянул.
— Нет, только не это, — простонал он, пытаясь увернуться от поцелуев Линдира. — Я что, опять сплю?
— О нет, сон, осенявший своими радужными крылами твой светлый лик, упорхнул с приходом утра, — возразил Линдир. Ему наконец удалось справиться с завязками и теперь, обнажив грудь Леголаса, он покрывал ее трепетными поцелуями. — Пора, мое сердце! Пора нам облачиться в лучшие свои одежды, дабы предстать пред очами твоего отца, и тогда, быть может… — менестрель добрался до соска Леголаса и пощекотал его языком, из-за чего принц, к своему неудовольствию, почувствовал, что снова начинает тонуть в сладострастной неге. — Тогда, быть может, наш жестокосердый возлюбленный обратит к нам свой взор, и мы взойдем с ним на ложе, чтобы предаться любовной страсти…
Леголас со стоном рухнул на спину.
— О Эру, хватит, хватит! — он закрыл лицо руками и всхлипнул — не то от обиды, не то от того, что Линдир уже вновь ласкал его член, нежно водя по нему ловким язычком. — Я больше так не могу! Я не хочу больше слышать о моем отце! Я хочу проснуться, в конце концов!
— Так просыпайся, чего верещать-то? — с недоумением отозвался Глорфиндель, добродушно потрепав Леголаса по щеке. — Можно подумать, кто-то тебя неволит. Давно уж пора, а ты всё спишь и спишь, соня. Вот мои ребята, бывало, с первыми лучами солнца вставали; да и спали они не на шелках и перинах, как нынешние баловни.
Леголас с трудом разлепил веки, зевнул, потянулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле.
— Ох, Глорфиндель, мне снился такой сумасшедший сон, — прошептал он сонно.
— Ничего себе, — хмыкнул Глорфиндель. — А я думал, что ты без задних ног будешь спать — после вчерашнего-то, — он хохотнул.
— После вчерашнего? — удивленно переспросил Леголас. С кряхтением повернувшись на бок, он неожиданно для самого себя уткнулся в обнаженную грудь Глорфинделя. Тот, снисходительно посмеиваясь, смотрел на принца, приобнимая его за талию. — Что… Как… Что ты делаешь в моей постели?! — выдохнул Леголас, чувствуя, что снова начинает паниковать. Пошевелившись, он понял, что спал полностью обнаженным, и Глорфиндель, судя по всему, — тоже. Более того, Леголасу показалось, что он весь пропах запахом Глорфинделя; губы принца припухли, бедра горели так, словно их еще совсем недавно награждали шлепками, а в анусе подозрительно саднило. — Мы что… Мы с тобой… Как же это? — лепетал Леголас, изо всех сил стараясь вспомнить, что произошло вчера после того, как он упал в обморок в кабинете Эрестора.
Его тщетные попытки восстановить картину вчерашнего вечера были прерваны гулом, странным для тихого дома Элронда. Кто-то топотал, переговаривался, бегал взад-вперед по лестницам, тащил по полу что-то тяжелое… Хлопали двери, звенела посуда, возбужденные голоса перекликались так, словно весь Ривенделл собирался в военный поход.
— Что это… — прошептал Леголас, окончательно растерявшись. — Что это за шум?
— Какой шум? — Глорфиндель приподнялся на локте; принц скользнул взглядом по его телу, ослепительно красивому в своей бесстыдной наготе, и поспешно отвернулся.
Страница 14 из 24
