Дело о мощах и скелетах

— хрипло и с желчью произнёс настоятель. Кажется, он сорвал голос.

Судя по ехидному выражению отца Стефана, он предчувствовал не только написание очередной проповеди, но и ведение праздничной мессы.

— И правда, Холмс, — спросил я, — кто это сделал?

Мой друг ответил не сразу. Он мрачно посмотрел на настоятеля и холодно произнёс:

— Вы всерьёз полагаете, сэр, что старая больная женщина под покровом ночи спустилась в крипту, отодвинула надгробие и спрятала мощи?

— Больная? — взвился отец Питер. — Да прикидывается она!

— К слову, у сестры Клары неопровержимое алиби: всю ночь у её постели дежурили. Сначала внучка, а потом сестра Элеонора.

— Внучка — это не алиби! — погрозил пальцем настоятель.

И тут, видимо, случилось чудо, когда весь клир единым духом воскликнул:

— Отец Питер, побойтесь бога!

Настоятель вдруг замолчал. Мне тем не менее показалось странным, что Холмс так и не ответил на мой вопрос.

— И всё же — кто?

— Дружище, я не отличаюсь религиозностью, как вы знаете, но я склонен поверить… в чудо.

Холмс сказал это с явным нажимом, и я замолчал. Истерические всхлипы отца Эндрю сменились не менее истерическим смехом. Он вскочил, извинился и убежал. Сестра Элеонора воскликнула «опять сляжет!» и бросилась за ним.

— Мистер Холмс, вы меня за идиота держите? — прошипел отец Питер.

Отец Стефан с трудом скрыл ядовитую усмешку, а сестра Мэри крепко сжала губы. Сестра Клара, которую весь этот спектакль, видимо, всё же утомил, демонстративно рассмеялась, развернулась и ушла к себе, стараясь ступать твёрдо и оставляя победу за собой.

— Сестра Мэри, присмотрите там… за курицей, — процедил настоятель. — Стефан, возвращайся в храм, тебе ещё проповедь писать.

Он достал платок и утёр со лба испарину.

Когда мы остались втроём, отец Питер ещё несколько минут пытался добиться от Холмса ответа: кто же всё-таки вор? Но мой друг решительно отказался давать какие-либо пояснения.

Настоятель сдался, вытащил из кармана заготовленный, вероятно, заранее чек, положил его на парту и, сухо бросив «всего хорошего, джентльмены», ушёл.

Что ж, мы с Холмсом вернулись в гостиницу, переночевали — не ехать же ночным поездом? Рано, чуть свет, мой друг куда-то отлучился, но быстро вернулся. Извозчик доставил нас на станцию.

— Куда вы ходили с утра? — поинтересовался я.

— В храм. Бросил чек в коробку для пожертвований, — ответил Холмс таким тоном, что я решил больше не касаться этой темы.

Всю дорогу до Лондона Холмс изводил меня молчанием — да ещё в купе мы ехали втроём с местным лавочником. Не обсуждать же дела прихода при нём? Вообще настроение у моего друга было самое мрачное — и я совершенно не понимал, в чём причина. Я не мог даже предположить, что ему не удалось раскрыть загадку. Мне казалось, что вина дьякона очевидна, я прекрасно видел, что его вынудило совершить такой небогоугодный поступок, но при этом здоровья отец Эндрю был слабого, да и пережитая горячка, несомненно, оказала своё пагубное воздействие. В конце концов, он мог на другой день осознать, что натворил в состоянии помрачения, пытался вернуть мощи на место, но не вышло — а потом ещё столичный детектив приехал. При этом именно дьякон настойчиво намекал, где может находиться пропажа — не зря же он повёл меня смотреть останки рыцаря.

И ещё странная, то есть слишком уж явная враждебность Холмса по отношению к настоятелю не давала покоя. То, с каким выражением лица мой друг сообщил мне о возврате чека, говорило, что сделал он это не из нежелания принимать гонорар, а из личной неприязни к плательщику.

На Бейкер-стрит нас ждала телеграмма от Майкрофта с приглашением на ужин. Холмс прочитал её, посмотрел на меня вопросительно.

— Как вы скажете, дорогой, — промолвил я.

— Поедем, если хотите, — отозвался он, без особого, впрочем, энтузиазма.

Мы привели себя в порядок и переоделись. Привычка к быстрым сборам сослужила верную службу, и в «Диоген» мы прибыли без опоздания.

Майкрофт встретил нас с распростёртыми объятиями.

— Как хорошо, что вы вернулись именно сегодня! Здравствуйте, Джон! Шерлок! Нас ждёт совершенно удивительный ужин! Практически уникальные рецепты от одного повара, которыми он даже не захотел полностью поделиться с коллегами, а на определённом этапе сам включился в приготовление блюд! Прошу вас, я буквально сгораю от нетерпения!

Вид у Майкрофта был вполне цветущий и настолько воодушевлённый, что я не стал портить ему настроение занудными вопросами о том, как он спал прошедшие дни. Он ни за что бы не успокоился, не усадив нас за стол.

— Любите рыбу, Джон? — осведомился Майкрофт.

— У нас тёплые отношения, — улыбнулся я.

— Про меня брат не спрашивает, заметьте, — съязвил Шерлок.

Майкрофт с беспокойством посмотрел на него.