Дело о мощах и скелетах

— С тобой, мой дорогой, я знаком чуть дольше, чем с нашим доктором, и знаю: тебе всегда всё равно, что именно ты ешь. Счастье ещё, что ты вообще хоть иногда ужинаешь.

Я как-то тоже заволновался, вспомнив, что Шерлок изначально не особо горел желанием ехать в клуб. Но мы сели за стол, лакей торжественно водрузил на него супницу и открыл крышку.

— Какой запах, — заурчал Майкрофт, словно кот. — Это не просто рыба, это называется «uha». Она сварена на тройном бульоне с участием курицы и настоящей русской икры, с добавлением французского шампанского. Шерлок, ты будешь?

— Спасибо. Но я вынужден тебя немного разочаровать, брат. Конечно, блюдо очень вкусно, но это всё-таки фюме, а не настоящая уха. Хотя именно русские додумались варить осетровых с участием водки или шампанского.

— У меня на выбор было три варианта, дорогой. Мне предложили сделать уху — как ты говоришь, настоящую, тройную, на бульоне из мелкой рыбёшки и с водкой, или стерлядь на курином бульоне с шампанским, и я подумал, что тебя легче будет уговорить на такое.

— А третий вариант? — осведомился я, стараясь не стонать от удовольствия. Фюме это или что ещё, но вкус был божественный.

— О, третий вариант, судя по описанию, представлял с собой отваренный на густом мясном бульоне овощной салат. Даже моё гастрономическое любопытство не простирается столь далеко.

— Как это называется… — Шерлок щёлкнул пальцами, припоминая, — schi?

— Именно так. Ещё бывает, что это блюдо подкрашивают свёклой, тогда это называется borsch. Ты хочешь такое попробовать?

— Нет, я, пожалуй, воздержусь.

— А я бы попробовал, — заметил я. — Вообще я слышал, что русская кухня чрезвычайно сытная, что объясняется суровым климатом.

Так мы обсуждали «Россию-матушку», плавно перейдя на не столь давние Балканские события, но потом настал черёд второго блюда, и это самое блюдо уставилось на Шерлока мёртвыми глазками — фаршированный молочный поросёнок.

— Любезный, — позвал Шерлок лакея, — разверните его как-нибудь иначе.

Тот развернул поросёнка к нему в профиль.

— О… — издал восклицание Майкрофт. — Спасибо, дальше я сам. Вы свободны, Том. Шерлок, ты устал? Дело было… неприятным?

Странно, я бы не назвал дело ни особо сложным, ни неприятным.

— Нет, я просто… ну, он на меня смотрел, — усмехнулся Шерлок. — А он ещё не успел согрешить в жизни, заметь.

— Возможно, он родился с мечтой о том, чтобы исполнить своё предназначение, и сейчас счастлив, оказавшись там, где ему должно. Вина, джентльмены?

Мы не отказались и помогли фаршированному поросёнку исполнить своё предназначение — хотя я вовсе не уверен, что оно состояло именно в этом. После плотного общения с церковной средой невольно припомнилось «плодитесь и размножайтесь». Потом последовал десерт — очень вкусные запечённые яблоки с мёдом. Такой вышел ветхозаветный ужин, я бы сказал. Тут вам и Книга Бытия, и потоп.

Настроение Шерлока немного улучшилось — всё-таки он, как и подавляющее большинство людей, от хорошей еды добрел. Мы перешли к камину — из-за постоянных дождей растопленному. И я помнил, что Майкрофт любит открытый огонь.

Когда все устроились с бокалами коньяка и мы с Шерлоком раскурили трубки, Холмс-старший спросил у меня:

— Дело было интересным, Джон? Можно ожидать, что вы напишете рассказ?

— Занимательным, — ответил я, покосившись на его брата.

— Но оно вряд ли будет описано — разве что исключительно тебе в подарок, — прибавил Шерлок.

— Вот как? Такой неприятный преступник… или наоборот, слишком приятный?

— Скорее вызывающий сочувствие. Человек хороший, но запутавшийся и несчастный, — сказал я. — Кроме того, он лицо духовного звания — дьякон.

— Уотсон, вы всерьёз полагаете, что мощи украл отец Эндрю? — неожиданно резко перебил меня Шерлок.

— А кто же, как не он? — удивился я. — Не сестра же Элеонора?

— О… погоди, мальчик мой, не отвечай. Давайте сделаем так: Джон, расскажите мне, что там происходило, я хочу попробовать себя в роли сыщика.

Я пустился в долгое повествование. Шерлок на всём протяжении моего рассказа молчал, попыхивал трубкой, прикрыв веки, словом, вёл себя совершенно так же, как на Бейкер-стрит, слушая клиента, и всё-таки мне что-то не давало покоя. Свою часть повествования — беседы с сёстрами — он изложил в нескольких фразах, как протокол зачитал.

— … вот, собственно, и всё, — закончил я рассказ. — Холмс отказался назвать отцу Питеру имя вора, тот, конечно, покипел, но что ему оставалось делать? Он теперь будет, кажется, всех членов прихода подозревать в краже, но, возможно, происшествие чему-то его и научит.

— Что ж, отец дьякон приложил так много душевных усилий, чтобы не выдать вора, что нарушить его желание и свести их на нет само по себе было бы близко к греху… к тому же она получила хороший урок…