Дело о мощах и скелетах

И детей приучает к тому же. Большая умница. Недавно к нам направили сестру Элеонору, в помощь сестре Мэри. Про таких, как она, говорят «серая мышка», джентльмены, но она заботливая, хозяйственная. Я понимаю, мистер Холмс, что мощи взял кто-то из своих, но вот в чьей невиновности я совершенно уверен — это именно сестра Элеонора. Она и соломинку чужую не возьмёт. Есть у нас ещё сестра Клара, она раньше занималась школой, но заметно сдала в последнее время, и на её место я назначил сестру Мэри.

— А сестра Клара тем не менее осталась в приходе?

— Обычно немощные сёстры удаляются в одну из обителей ордена, к которому принадлежат, но у сестры Клары в нашей деревне есть родственники. К ней постоянно бегает внучатая племянница.

— А чем больна сестра Клара? — спросил Уотсон.

— У неё то и дело поднимается давление. Иногда она даже заговаривается в такие периоды. Но апоплексию Господь от неё пока что отводит. По мере сил сестра Клара помогает сестре Мэри, старается приносить пользу.

Я мало что мог почерпнуть из рассказа отца Питера. Он, конечно, говорил правду, но было заметно, что при этом тщательно выбирал слова. Понять его было можно: тяжело подозревать кого-то из своих… Политика, армия и церковь — вот три сферы, где скорее умрут, чем позволят вынести сор за порог, и куда с большой опаской допустят чужака.

Ничего более внятного от священника я добиться не смог, и весь оставшийся путь нам пришлось терпеть его общество, за исключением перерыва на ужин. Чай отец Питер с нами пил, а вот на ужин в ресторан не пошёл. Когда мы вернулись, в купе пахло съестным: сердобольные монахини, собирая настоятеля в дорогу, снабдили его провизией.

Когда мы приехали на место назначения, было уже темно, но нас ждал вагонет. Отец Питер пояснил, что, собираясь к нам, попросил сестру Мэри договориться, чтобы его прислали за нами из гостиницы. Портрет нашего священника постепенно вырисовывался: прижимист, но с деловой хваткой, время зря терять не любит, клиром своим, видимо, управляет железной рукой. Отец Питер велел завезти нас в гостиницу, а его самого доставить к церкви.

— Пока джентльмены из Лондона размещаются, Джонс, вы вернётесь за ними и…

— Простите, отец Питер, — перебил я, — мы с моим коллегой дойдём до церкви пешком. Раз уж мы приехали изучать здешние места, то прогуляемся.

— Пешком? В темноте по нашей дороге?

— Хозяин гостиницы, думаю, одолжит нам фонарь. И смотрите, какая чудесная установилась погода: небо чистое, луна светит…

До священника, кажется, дошло, что я собирался выдать нас с доктором за этнографов. К тому же вовсе не стоило давать местным повод для лишних сплетен.

— Как угодно, джентльмены, — святой отец пожал плечами. — Вам укажут нужное направление.

Разумеется, прогулка предстояла не из приятных, но раз уж вор залез в церковь в темноте, нам тоже стоило пройтись по деревне и послушать местных «сторожей».

В гостинице, которая служила ещё и пабом, нам выделили номер — один из трёх, с широкой двухместной кроватью. В последнее время я стал очень любить такие кровати и полупустые деревенские гостиницы. Получив ключи и оставив в номере саквояжи, мы рассовали самое необходимое по карманам, взяли у хозяина фонарь и, следуя его совету, пошли по дороге в сторону церкви, которая находилась на окраине деревни. Шли мы, разумеется, по относительно сухой обочине, сопровождаемые ленивым лаем собак.

Уотсон не выдержал и рассмеялся:

— Романтичная прогулка, ничего не скажешь!

— Для чистоты эксперимента мы бы должны были пробираться к церкви глубокой ночью, — зловещим голосом ответил я и прибавил: — Хотя этот наш поход больше для очистки совести. Церковный пёс молчал в ту ночь, он знал вора хорошо. Или отец Питер слишком высокого мнения о трезвости сторожа.

Мимо нас в направлении гостиницы проехал вагонет. Кучер даже не посмотрел в нашу сторону.

— По поводу сторожа, думаю, я смогу составить мнение. Я так понимаю, мы просто осмотримся на месте, поговорим со сторожем и, возможно, с отцом Стефаном? — уточнил Уотсон.

— Да, сестёр, думаю, мы оставим на завтра. Они уже наверняка ушли к себе.

— А большой тут клир, кстати. Для такой деревушки три сестры в приходе… два священника, да ещё и дьякон. Я, конечно, не очень-то разбираюсь в католических церковных обычаях, но, видимо, дела в приходе идут очень хорошо. Сколько у них тут «недвижимости»! Храм, школа, ну и два дома, разумеется: в одном живут священники и дьякон, а монахини должны обитать где-нибудь рядом со школой, например.

— Или у школы есть пристрой. Но вы правы, Уотсон: приход процветает. Это потому, что деревня не бедствует.

На подступах к церкви мы миновали длинный дом, над крыльцом которого висел фонарь, а в окнах по правую руку горел свет.

— Явно школа, — промолвил Уотсон, — а свет у монахинь.

— Вы правы.