Дело о мощах и скелетах

Если бы это был дом священников, нас бы уже встречали.

Наконец мы добрались до церковной ограды. Отец Питер, стоявший по ту сторону в обществе пожилого мужчины грубоватого вида, при виде нас выдохнул и покачал головой. Наверняка, по его мнению, мы не слишком-то торопились.

Сторож открыл калитку и буркнул что-то вроде приветствия.

— Робинс, — сказал святой отец, — эти джентльмены приехали из Лондона, чтобы помочь найти пропажу. Покажите им всё, что они захотят увидеть, а потом проводите к нам. Я посмотрю, как там отец Стефан.

И он оставил нас наедине со сторожем.

Отец Стефан, хотя и был нездоров, уж точно не лежал на смертном одре. И если что и волновало настоятеля, так это трезв ли его помощник. То, что отец Питер даже не зашёл в дом для священников, а так и прождал нас у калитки, лучше всего говорило, насколько он переживает по поводу кражи.

Я поднял наш фонарь и осветил лицо сторожа. Видимо, он и правда вёл трезвый образ жизни: я не заметил ни малейших следов того, что он прикладывается к бутылке. А глаза вообще были на удивление ясные и не без проблеска ума.

— Робинс, проведите нас вокруг церкви, пожалуйста, — попросил я. — И расскажите о той ночи.

— Сюда, господа хорошие, — почему-то вздохнул сторож, — вот по этой дорожке за мной. Не споткнитесь только.

Мы пошли за ним почти рядом с церковной стеной. Здание было маленьким, но в темноте казалось, что оно нависает над головами и грозит раздавить. Свет фонаря то и дело выхватывал древние камни, покрытые лишайником. Впрочем, впечатление от нашей прогулки лучше бы описал Уотсон — он любит романтику и налёт таинственности.

Церковь была лишена трансепта, что выдавало в ней романскую постройку. Башню, до которой мы добрались, явно пристроили позже. Тут слева из темноты раздалось ленивое рычание и побрёхивание.

— Тихо ты! — прикрикнул на пса сторож. — Свои!

— Он на цепи? — спросил я, тронув Робинса за рукав, чтобы тот остановился.

— Пока что. На ночь я Биттера спускаю, но от шелудивого вообще-то мало толку. За него отец Эндрю заступается, а иначе я бы давно прогнал пса взашей. Но полаять-то он может, конечно.

— А в ту ночь молчал?

— Молчал. Я обходил церковь с фонарём — вот как сейчас. Ничего подозрительного не видел. Правда, мне показалось, что внутри какой-то шум, но я прислушался — а это кошки наши мяукали. Тут три кошки прижились, мышей ловят. В церковь-то они редко заходят, всё больше вокруг бегают.

— А как кошки попадают в церковь, если она на ночь заперта? — тут же спросил я.

— Да вона с той стороны, сейчас обойдём — покажу.

Мы обошли башню, и наши фонари выхватили из темноты пару надгробий. Непосредственно к церкви примыкало кладбище.

— Не боитесь тут по ночам ходить? — спросил Уотсон.

— А чего их бояться? — удивился сторож. — Они не кусаются. Да и старый священник ведёт себя мирно.

— Какой священник? — не понял я.

— Да ходит тут. Отец Эндрю говорит, что он жил во времена… не помню, что за времена были. Но очень давно. И вроде как своей смертью помер, да вот чего-то не успокоился.

— Вы верите, что у вас тут водится привидение? — усмехнулся я.

— А чего верить-то? Чай видели его, и не раз. Да он ничего не делает, так… ходит туда-сюда, вроде как на службу в церковь.

Уотсон издал немного нервный смешок.

— А это дом священников? — спросил он, указав на светящиеся вдалеке за деревьями окна.

— Нет, сэр, — ответил сторож. — Он по правую сторону от калитки, примыкает прямо к дороге. Но за деревьями и не видать.

С восточной стороны башни высились леса. Сторож посветил фонарём.

— Вона что… Тут дверь должна быть, а пока что досками забили, а внизу видите? Дыра. Вот через эту дыру кошки в церковь и лазают.

— Хм…

Я осмотрел леса и отметил про себя, что даже я, пожалуй, смог бы пробраться к забитому входу, а человек небольшого роста и субтильный — и подавно. Днём необходимо проверить, прочно ли доски закреплены.

Мы поспешили в дом священников. Отец Питер встретил нас известием, что дьякон спит: сестра Элеонора дала ему снотворное, в противном случае от переживаний у него началась бы бессонница — а там и до горячки недалеко. Но отец Стефан был в полном порядке и готов ответить на наши вопросы.

— На всякий случай я запер не только двери в церковь, но и в ризницу и подвал — внутри здания, — сообщил настоятель.

Храм меня сейчас мало интересовал. Я жестом прервал священника.

— Вы понимаете, отец Питер, что мы вынуждены будем просить разрешения осмотреть комнаты? Мы не полиция, и я знаю, что и где искать, поэтому осмотр будет проведён как можно более деликатно.

— Понимаю, — вздохнул отец Питер и утёр пот со лба. — Ко мне вы можете зайти хоть сейчас.

Он открыл дверь, приглашая нас в комнату.