Дело о мощах и скелетах

Характеристики дьякона, данные обоими священниками, поразительно совпадали, за исключением разве что последнего пункта. А вот друг друга святые отцы оценивали критически. Поневоле вставал вопрос: кого в приходе не любят больше?

— А что вы можете сказать о монахинях? — спросил я. — О двух оставшихся.

— О! Сестра Мэри — исключительная женщина! — горячо воскликнул отец Стефан. — Ей бы родиться мужчиной. Она многого добилась бы в жизни. И хорошо, что она руководит школой.

— А её предшественница справлялась хуже?

— Сестра Клара? Чисто по-человечески её жаль, но вообще-то она… бездельница. И характер у неё скверный, сутяжный. И ни ума, ни фантазии… впрочем, беру свои слова обратно. Она однажды вывела из себя отца Питера, когда обвинила в том, что он присвоил часть приходских накоплений. Пришлось даже врача вызывать, чтобы сделать нашему настоятелю кровопускание. Иначе не миновать ему удара.

— Вероятно, эти двое питают друг к другу неприязнь? Но отец Питер тем не менее оставил сестру Клару в приходе.

— Оставил из жалости. Да и родня у неё тут. Ну куда ей в монастырь?

— Скажите, отец Стефан, — только не обижайтесь — вы после пропажи мощей проверяли свой тайник? Вон тот, в углу. Под половицей и плинтусом.

Священник покраснел.

— Проверял, — процедил он. — И ничего нового там не нашёл. И если вы думаете, что мощи могли спрятать в этом доме, то скорее в комнате отца Эндрю. Там чёрт… простите… ногу сломит.

— Вот завтра и посмотрим. Не станем же мы его тревожить среди ночи.

— Да уж, лучше этого не делать. Утром он еле встал с постели. Мы даже опасались, что он опять сляжет с горячкой. Когда обнаружилась кража, он чуть сознание не потерял от волнения.

Я поднялся, Уотсон — следом за мной. Мы поблагодарили отца Стефана, а затем и отца Питера, который, стоило нам выйти в коридор, тут же выскочил из своей комнаты. На завтра мы договорились, что осмотрим церковь сразу после мессы, а затем отправимся в школу и побеседуем с монахинями. Времени на расследование у нас было в обрез.

Мы еле добрели в темноте до гостиницы, и сил хватило только на то, чтобы справиться у хозяина о времени завтрака, завести часы и забраться в постель.

Джон Уотсон

Утром я еле встал с постели. Мне не привыкать бродить по деревенским дорогам, но после вчерашней ночной прогулки казалось, что меня катали кубарем по булыжникам. Холмс же был, как всегда, бодр и готов к подвигам на благо католической веры. К счастью, нам не пришлось вставать чуть свет, хотя я вчера предлагал Холмсу посмотреть, как будет выкручиваться отец Питер на утренней мессе.

— Незачем, мой дорогой. Во-первых, нам и так сообщат. Во-вторых, не нужно привлекать в приходе внимание к нашим особам.

Так что мы явились к церкви как раз к окончанию службы, подождали, пока большинство прихожан покинет храм, и вошли внутрь. Храм выглядел донельзя аскетичным, хотя прихожане и украсили его цветами к празднику.

Отец Питер, стоя в боковом нефе, беседовал с каким-то мужчиной. Это оказался староста прихода, и отец Питер представил нас как этнографов, приехавших в деревню после прочтения статьи отца Эндрю. Таким образом, мы на законных основаниях получили разрешение зайти в ризницу.

— Отец Эндрю! — неожиданно зычно воззвал настоятель. — Встречайте ваших учёных мужей!

Признаться, я даже вздрогнул в первый момент и, оглянувшись, с удивлением посмотрел на священника. Кричать в церкви? А он продолжал что-то втолковывать старосте, взял его под локоть и повёл к дверям храма. Что ж, о деле он не забывал, а нам обеспечил наибольшее удобство в расследовании.

Из ризницы вышел молодой человек, которого, будь моя воля, я бы сейчас же отправил в хороший госпиталь на излечение, а потом на курорт, на какие-нибудь воды — для окончательной поправки здоровья. Про таких говорят «в чём душа держится». У дьякона была добродушное, простоватое, но симпатичное лицо, а в глазах читалось что-то… блаженное, я бы сказал.

— Здравствуйте, джентльмены, — тихо произнёс он дрожащим тенорком. — Мистер Холмс, доктор Уотсон, какая радость, что вы приехали. Отец Питер сказал, что вы захотите поговорить со мной. Прошу сюда…

— Здравствуйте, отец Эндрю, — мягко произнёс Холмс. — Нет-нет, мы не пойдём в ризницу, не будем тратить время. Если захотите, вы потом покажете церковь доктору Уотсону, а пока я бы хотел осмотреть вашу комнату и побеседовать с вами. Затем я отправлюсь в школу — для встречи с сёстрами, а доктора передам в ваши заботливые руки.

— Как скажете, сэр, но всё же… выйдем через боковую дверь, нам не стоит попадаться на глаза старосте и отцу Питеру.

Мы прошли через ризницу — аккуратную, чисто убранную, хотя Холмс шепнул мне на ухо, что он успел заметить следы тщательного обыска. Я понял, почему мой друг не стал тратить время на это помещение: разумеется, его тщательно осмотрели в день кражи.