Океан его ненависти

— Пол был сыном нашего учителя по физике и являлся полной противоположностью своему отцу. Мистера Рудмейна почти вся школа терпеть не могла, он был тем еще говнюком. Но каким он был отцом, я сказать не могу, — голос Дина сел на последних словах, и Сэм понял, что Дин врет. Наверняка Пол что-то рассказывал ему, делился тайной, и обещание никому не рассказывать Дин пронес сквозь года. Сэм не знал точно, но это было вполне в духе Дина. — Он не одобрял нашу дружбу с Полом, уж не знаю почему, но у меня такое ощущение, что он знал нашего отца, и у него были с ним свои счеты.

Дин на миг опустил взгляд, и это Сэму тоже не понравилось. Кажется, Дин чего-то не договаривал, а может, у него, Сэма, просто началась паранойя. Спрашивать Сэм не стал, спугнуть Дина было легче легкого, и он перестал бы рассказывать вообще.

— А может, просто потому, что я был туп в физике и портил ему сына-отличника, — невесело усмехнулся Дин, и Сэм все же не выдержал.

— Знаешь, Дин, не гони. По физике у тебя всегда были хорошие отметки. Ну, до старшей школы, — поправил себя он, и на мгновение взгляд Дина чуть повеселел, но сразу потух.

— В общем, это не имеет отношения к делу… Однажды Пол с отцом сильно поругались, и Пол был очень расстроен. Я… — Дин прикрыл глаза. Желудок Сэма сжался, когда он понял, что Дин подошел к тому самому моменту, после которого ничего уже не станет прежним. — Я предложил ему поехать на океан. Так что, Сэм, ты заблуждался, когда думал, что я никогда не был на океане… был я, один раз. Как раз почти на том же месте, где мы живем сейчас, только тогда здесь не было пляжа.

Дин замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. Прошло двадцать три года, а он все так и не смирился, и своей виной он замаскировал боль и сожаление, но от этого не становилось легче. Он все еще тонул.

— Мы не собирались лезть в воду, по крайней мере, я так думал. Мы просто сидели на берегу, швыряли «блинчики», а потом… Пол сказал, что погуляет по воде около берега, а я отошел, уже не помню зачем. Я тогда не смотрел на океан, а когда повернулся… Пол тонул. Может, там была какая-то подводная яма, я не знаю.

Голос Дина слегка прерывался, и Сэм почувствовал, что ему становится нечем дышать. Он собственноручно притащил Дина в его личный ад и даже не имел об этом понятия.

— Он звал на помощь, и я сразу поплыл за ним, но не успел. Я минут пятнадцать нырял, пытался его найти, но не смог. Его уже потом вытащили спасатели.

Глухой, монотонный голос Дина под конец рассказа становился все тише, пока совсем не смолк. В Импале воцарилась тяжелая тишина, прерываемая их дыханием, и никто не знал, что сказать.

— А… — Сэм заколебался. — Что сказал отец?

Лицо Дина помертвело.

— Он ничего не сказал, в том-то и дело. Вообще ничего. Я помчался обратно в город, там сразу в полицию. Мне пришлось поехать с ними, чтобы показать место, потом туда приехал отец, понятия не имею, как он узнал. И Рудмейн тоже приехал тогда… — Сэм поспешно отвел взгляд, потому что не хотел видеть, что отражает лицо Дина, он и по голосу мог представить. Ему не нужно было спрашивать Дина, что произошло тогда, ему хватало и деталей.

— Отец тогда поговорил с полицейскими, и мы уехали. В этот же день мы уехали из города. Вот, в общем, и весь рассказ. Понятия не имею, как меня не закатали в первого подозреваемого, особенно после того, как мы сразу сбежали из города. Но его отец, насколько мне известно, не писал на меня заявление в полицию, — Дин вздрогнул, вспомнив, что было, когда приехал Рудмейн-старший.

Сэм ощущал, как горит лицо, тысячи слов рвались наружу, но он не мог составить нужные фразы. О сожалении, о понимании, об обвинении, что не рассказал раньше, о злости на то, что винит себя, на себя, за то, что привез его сюда… Он мог и не начинать психологические беседы на тему того, что Дин совершенно не виноват в гибели Пола Рудмейна, ведь никто не мог знать, что так случится, но прошло двадцать три года, за которые Дин, похоже, так и не смог себя простить, так что один разговор не исправил бы вообще ничего. А то, что Дин знал, что брат его не винит, Сэм был уверен.

— Почему ты не сказал мне? — голос Сэма был так же тих. — Почему не сказал, что это место мучает тебя?

— «Аренду за дом я внес за месяц, и деньги мне не вернут», — процитировал Дин, избегая смотреть на Сэма.

Сэма бросило в жар от этих слов. Дин хотел уехать тогда, наверняка именно поэтому, а не из-за работы, а он…

— Т-ты… — от злости и сожаления он начал заикаться. — Только из-за того, что я так сказал? Но это было спустя две недели! Почему ты не сказал сразу?

Дин моментально понял, что сморозил глупость, расстроенное лицо Сэма — это не то, что он хотел видеть.

— Я не то имел в виду, Сэм, я пошутил, — поспешно объяснил он, мысленно обозвав себя придурком. — Сэм, послушай меня!

Нехотя Сэм повернул голову и взглянул в глаза брата.