Океан его ненависти

— Сэм, не зная зачем, опустил голос до шепота, потому что все это казалось полнейшим бредом. Дин, готовящий блинчики и рисующий песком… и все это вместе сразу. Тут любой брат свихнется.

Дин чуть приподнял уголок губ. В интонации Сэма явно прослушивалось какое-то детское восхищение напополам с удивлением. Как будто Дин только что признался ему, что, пока Сэм учился в колледже, он был первым телохранителем Джорджа Буша.

— Откуда я этому научился? — Дин протянул обе руки над столиком и пальцами начал быстро водить по поверхности, откидывая песок, и пространство в том месте становилось совершенно белым из-за света снизу. — Пол научил. Он был в этом деле профессионалом. Видел бы ты его картины… Я, конечно, так не умею, но кое-что у меня получается.

Сэм, затаив дыхание, наблюдал, как ловко под пальцами Дина слой песка преображается, постепенно превращаясь в картинку. Время от времени Дин набирал еще песок в руку и, высыпая его тонкой дорожкой, одновременно этой же ладонью сдвигал остальной, в результате выходил белый рисунок, обрамленный черным контуром. Никто из друзей Сэма не рисовал песком, и Сэм никогда этого не видел, только слышал изредка, что такое бывает. И теперь на глазах его собственный брат быстро и ловко создавал красивую картинку.

Сэм заворожено смотрел, как неясные сначала очертания приобретают смысл, и уже через пару минут перед Сэмом был готовый рисунок: сидящий на подоконнике кот смотрит в окно, за которым лежат сугробы и на звездном небе горит месяц.

— Ну как? — деловито поинтересовался Дин. Он мог бы не спрашивать, прочитать по лицу Сэма, но в темноте его почти не было видно.

— Здорово… — в голосе Сэма слышалось чуть ли не благоговение, и Дин на секунду ощутил себя Гагариным, покорившим космос. Он усмехался, сгребая песок в сторону, хотя на самом деле ему было приятно оттого, что Сэму понравилось. И Сэм даже над ним не прикалывался, хотя мог бы. Дин никогда и никому в жизни этого не показывал, Сэм стал первым — и, он надеялся, последним. Дину было не трудно скрывать свое тайное хобби по одной простой причине, что он этим занимался после смерти Пола только раз, когда охотился один и его накрыло в пьяном угаре. Поэтому тот факт, что сейчас получалось что-то вполне сносное, был совершенно удивительным. Казалось невозможным, что руки спустя столько лет все еще помнили, как это делать.

Дин на мгновение задумался, а затем принялся быстро бегать пальцами по стеклу, создавая волнистые белые линии и темные очертания. На этот рисунок ушло больше времени, но он был и намного сложнее, чем предыдущий. Песок под руками приятно скользил, и Дин отдался этому ощущению, почти не задумываясь о том, что делает. Он видел картинку перед глазами, ему оставалось лишь создать ее, разметая и собирая песок по поверхности. Спустя пять минут на стекле девочка среди полевых цветов кормила яблоком лошадь. Этот рисунок понравился Сэму еще больше. Он не произнес ни слова, но Дин слышал его слегка прерывистое, взволнованное дыхание.

Дин сдержал улыбку.

— Ну давай, заказывай.

Сэм, до этого неподвижно разглядывающий рисунок, отмер и поднял на Дина слегка шокированный взгляд.

— Я? Правда? Можно? Мне?

Дин тихо рассмеялся. Сэм напоминал ребенка, которому предложили купить любую игрушку в его любимом магазине. Сейчас, в этот момент, было совсем не похоже, что он был одним из тех, на чьих плечах лежала вся тяжесть мира. И все это того стоило, хотя бы ради этой секунды.

— Ты, правда, можно, тебе, — ответил Дин, улыбаясь. У него было ощущение, что они вернулись в детство, в то время, когда он еще мог подарить Сэму чудо — крошечное, но все же мог. Сейчас — как ничтожную благодарность за песок, солнце, и океан, и попытки Сэма вытащить его из ямы.

Сэм задумался так глубоко и тщательно, будто решал олимпиаду по математике. Он размышлял около минуты, прежде чем, немного смущенно, произнес:

— Даже не знаю… А лебедя, например, сможешь?

— Даже два. Я уж думал, ты меня попросишь, как минимум, изобразить Джоконду.

— Эй, я вообще-то из богатого арсенала специально выбрал что полегче, — возмутился Сэм и сразу добавил: — А что, можно? — он подмигнул Дину, но тот вряд ли увидел в темноте.

Дин усмехнулся.

— Не наглей.

Закусив нижнюю губу, Дин отгреб песок в сторону, уничтожая предыдущий рисунок, и принялся создавать контуры будущей птицы. За несколько движений он обрисовал перья на крыле, кое-где он затемнял рисунок, кое-где осветлял, создавая контраст. Второго лебедя он решил сделать белым и, быстро накидав песка на другую сторону, ловко набросал контур. Это было легче, чем рисовать более точную в деталях лошадь. Но с глазом он сначала чуть не запоролся, высыпав немного лишнего песка, но смог устранить эту проблему. Пробежав пальцами по низу, он вырисовал волны, а, накидав совсем немного песка между лебедями, он изобразил облака.