Океан его ненависти

Немного подумав, справа, где оставалось еще песка, вычертил еле заметное солнце.

— Готово. Вы довольны, заказчик?

Сэм ответил не сразу. Каждый рисунок, появившийся из-под пальцев Дина, казался ему каким-то чудом, и это для него самого было чертовски странным и ненормальным. Он был вроде взрослым мужиком с адским стажем за спиной, но эти рисунки вызывали у него чистое, искреннее восхищение, отчего у Сэма появилось ощущение, что ребенок, который не видел нормального детства, в нем все еще остался. В мире существовало много вещей, которыми он мог восхищаться, если бы у него были время и такая возможность, и это оказалось одной из них.

— Как ты это делаешь? — выдохнул он вместо ответа.

— Только ловкость рук и фантазия, Сэмми, — Дин сел ровно, давая спине отдохнуть. — Вот когда у нас будет время и мы будем седыми и дряхлыми, я, может быть, тебя научу. Если доживу до старости, в чем я сомневаюсь.

Дав Сэму время насмотреться, Дин смел рисунок и, не позволяя себе думать, заскользил пальцами по стеклу. Теперь Сэм смотрел не на стеклянную поверхность, а следил за пальцами Дина, которые, как пауки, проворно двигались среди песка. Сэм почти сразу понял, что Дин рисует море — или океан, — и его сердце сжалось. Берега картинка не изображала — лишь волны и небо, в котором кружили чайки. Рука Дина замерла на мгновение, прежде чем нарисовать что-то еще, но уже через несколько секунд Сэм понял, что Дин изображает купающегося человечка.

Он сглотнул, кинув на Дина взгляд, но не смог разглядеть в темноте его лица. Рука Дина чуть дрогнула, когда он прорисовывал последнюю только ему известную деталь, и песок высыпался из его руки, смазывая фигурку. Дин замер, а потом еле слышно, судорожно выдохнул и резким движением руки снес песок, создавая одну большую черную кляксу, по контуру похожую на профиль какого-то озлобленного невиданного зверя.

Дин наклонился и выключил лампу, погружая комнату во мрак.

— Ладно, хватит на сегодня художеств, — прохладно произнес он, вставая. Сэм щелкнул выключателем и сразу зажмурился от слепящего света, резанувшего зрение. Когда он открыл глаза, Дина в комнате уже не было.

Глава 5. Последствия одного решения

Сэм впервые за все то время, что они провели здесь, проснулся вперед брата. Наручные часы показывали половину девятого утра, и было слышно из-за тонких стен, что на пляже уже набралось достаточно людей. Сэм тихо, стараясь не разбудить Дина, встал и быстро оделся. Проходя мимо, он посмотрел на его лицо: Дин чуть хмурился во сне, его губы были крепко сжаты. Правая рука была под подушкой: наверняка снова стискивала нож, который Дин отказался оставлять даже здесь. Они уже столько времени жили в Бункере под надежной защитой, но это так и не смогло вытравить из Дина многолетние привычки. На выходе Сэм чуть не споткнулся о световой стол, но все же успел вовремя сориентироваться и сделать шаг в сторону. Покосившись на Дина и убедившись, что тот все еще спит, Сэм отодвинул ящик дальше вдоль стены и тихо выскользнул из комнаты.

Умывшись, Сэм направился на кухню, где, немного поразмыслив, решил по-быстрому сделать омлет. Он достал из холодильника яйца и молоко, вместе с этим прихватив и блины, которые испек Дин. Поставив блины на плитку разогреваться, он принялся смешивать заготовку для омлета, пытаясь отвлечься от дурных мыслей, но те упрямо рвались обратно и мешали сосредоточиться. Его идеальный в планах запланированный отпуск скатывался в огромную лажу, и он был не в силах этому помешать. Если бы он заранее мог знать…

— Ты сегодня рано, — раздался хрипловатый со сна голос за спиной, и Сэм чуть не уронил миску с молоком и взбитыми в нем яйцами. Дин бесшумно вошел в кухню и упал на стул, потирая ладонями лицо. Судя по его виду и по тому, что он был одет только в одни боксеры, он только-только проснулся и еще не умывался. Сэм повернулся и поприветствовал Дина кивком головы и короткой улыбкой, после чего вновь повернулся к плите.

— Да вот, как-то проголодался, — Сэм вылил на нагретую сковороду заготовку, и та громко зашипела.

— Ты меня удивляешь, Сэмми, — Дин широко зевнул и, облокотившись о стол, положил голову на ладонь и закрыл глаза.

— Не только же тебе это делать, — усмехнулся Сэм, наблюдая, как пузырится в сковороде омлет. — Подвинься, Маэстро.

Дин приоткрыл один глаз и посмотрел на брата, но ничего не сказал.

После завтрака Дин снова собирался лезть на крышу и заколачивать небольшие дыры над коридором, но Сэм не позволил и утащил его с собой на пляж. Он прекрасно изучил Дина за всю жизнь и понимал, что это лишь один из способов брата убежать от него и побыть одному. А побыть одному сейчас для Дина значило снова накрутить себя до невозможности. Дин хоть и старался вести себя как обычно, но иногда, не зная, что Сэм смотрит, он позволял маске невозмутимости ненадолго упасть, и тогда Сэм получал возможность увидеть то сражение, которое происходило внутри брата.