Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1147
— Моя комната запирается, а ключ только у меня!
Толя молча протянул ему связку, король выхватил, всмотрелся, поднял на Толю дико заблестевшие глаза:
— Кто тебе их дал, говори, предатель!
— Сейчас какой-то человек пытался открыть дверь в вашу комнату, а я нечаянно помешал ему, потому что заблудился во дворце. Он бросил ключи и фонарь…
— И ты решил сам залезть сюда вместо него, правильно я понимаю? — Хаурун смотрел презрительно и подозрительно, но было в его глазах и ещё что-то, что Толя никак не мог уловить.
— Я не знал, куда иду, ваше величество, — повторил Толя, — я заблудился.
— Не притворяйся овечкой! — велел Хаурун. — Тебе кто-то указал путь сюда! Говори, кто? Зачем тебя послали? Вот я сейчас позову стражу и…
Толя решил, что настал его черёд.
— Не позовёте, ваше величество, потому что стражи во дворце нет, кто-то снял караулы. И нож — у вас кухонный, у меня боевой, так что я бы хотел просто поговорить…
Риск в этом признании был большой (ещё бы, ночью вломиться в спальню короля, да ещё и вооружённым), но менестрель уже с горечью победителя понял, что замешательство и презрение Хауруна опять становятся страхом, он больше не знает, что сказать, и его душу невидимо оплетают сегодняшний кошмар, многолетнее ожидание развязки и осознание собственного бессилия.
Стараясь не совершать резких движений, Толя поставил фонарь на стол и, не глядя на короля, почувствовал, как у того внутри всё сжалось. Менестрель посмотрел ему в глаза и понял, что недоглядел, — усталость.
— Ваше величество, не бойтесь меня, я ничего не сделаю…
— Ха! — надменным жестом король откинул чёлку со лба. — Кто тебе сказал, что я боюсь?
— Разве я не вижу? — мягко укорил его Толя. — Своих министров вы, может, и обманули бы, но меня — нет.
Хаурун смотрел исподлобья, ловя каждое движение. Наконец присел обратно на постель, делая вид, что расслабился, презрел опасность, но Толя видел, что ему просто изменили силы.
— Кто ты такой? Со мной ещё никто так не разговаривал, — голос Хауруна изменился. — Ты дьявол? Но я не звал тебя…
Толю немного обрадовало повышение из простых деревенских колдунов, но отвлекаться от разговора не стоило.
— Я странник, ваше величество, менестрель. И откуда мне знать, кого вы зовёте ночами?
— Зачем ты пришёл? — мучение проступило на лице короля, и он не смог его скрыть.
— Не затем, чтобы причинить вам ещё больше боли, чем есть. Я просто хочу знать, — Толя подбавил металла в голос, — сколько лет вы боитесь своих царедворцев? Сколько лет вы ждёте удара? И кто ещё, кроме меня, знает, что вы кричите во сне?
Хаурун потрясённо молчал, глядя на него расширенными глазами, которые в свете фонаря казались не серыми, а оранжевыми.
— Я не верю тебе, — решил наконец король. — Я никому не верю.
— Кто бы сомневался, — хмыкнул Толя. — Вообще да, но сейчас… — он красноречиво замолк.
— С чего ты взял?! — возмутился Хаурун, правильно истолковав его паузу.
— Потому что здесь и сейчас я вас сильнее. — Толя мягко улыбнулся, чтобы совсем не запугивать. — Не знаю, сможете ли вы меня когда-нибудь за это простить. За это и за то, каким я вас видел…
— Тебе-то что до меня? — высокомерно спросил король.
— Я же собираюсь стать вашим подданным, — напомнил Толя. — Мне не всё равно.
Глаза Хауруна сверкнули снова, и менестрель понял, что ошибался: силы не покидали короля, они таились глубоко внутри, под страхом и усталостью.
— Раз так, то поклянись сейчас же, что никому не расскажешь о том, что здесь видел!
— Клянусь, — не задумываясь ответил Толя, но взгляд короля оставался недоверчивым. — Я и не хотел.
Хаурун молчал.
— Я, по-видимому, должен уйти? — вежливо спросил Толя, беря фонарь.
— Останься, — велел Хаурун. Помедлил. — Это просьба…
Менестрель оставил фонарь и опустился в кресло.
— Вы разрешили мне остаться — потому, что хотите поговорить или потому что боитесь, что сюда войдёт кто-то страшнее и опаснее меня?
Хаурун гордо вскинул подбородок:
— Не твоё дело! Если я что-то разрешаю, то это моя королевская воля, а остальное тебя не касается! И развязать мне язык тоже не выйдет!
— Я не думал об этом, ваше величество, — ответил Толя. — Я по себе знаю, как страх ломает душу, знаю, как тяжело растопить недоверие… — он заметил, что Хаурун всё ещё слегка вздрагивает. — Укройтесь одеялом, ваше величество, тепло успокоит…
К его удивлению, король послушался, накинул одеяло на плечи.
— Значит, по-твоему, — в его голосе зазвучала царственная обида, — меня уже сломали?
— Я этого не говорил, ваше величество, но всё к тому идёт, — признал Толя. — Могу я узнать, чем обусловлено нынешнее положение вещей?
Толя молча протянул ему связку, король выхватил, всмотрелся, поднял на Толю дико заблестевшие глаза:
— Кто тебе их дал, говори, предатель!
— Сейчас какой-то человек пытался открыть дверь в вашу комнату, а я нечаянно помешал ему, потому что заблудился во дворце. Он бросил ключи и фонарь…
— И ты решил сам залезть сюда вместо него, правильно я понимаю? — Хаурун смотрел презрительно и подозрительно, но было в его глазах и ещё что-то, что Толя никак не мог уловить.
— Я не знал, куда иду, ваше величество, — повторил Толя, — я заблудился.
— Не притворяйся овечкой! — велел Хаурун. — Тебе кто-то указал путь сюда! Говори, кто? Зачем тебя послали? Вот я сейчас позову стражу и…
Толя решил, что настал его черёд.
— Не позовёте, ваше величество, потому что стражи во дворце нет, кто-то снял караулы. И нож — у вас кухонный, у меня боевой, так что я бы хотел просто поговорить…
Риск в этом признании был большой (ещё бы, ночью вломиться в спальню короля, да ещё и вооружённым), но менестрель уже с горечью победителя понял, что замешательство и презрение Хауруна опять становятся страхом, он больше не знает, что сказать, и его душу невидимо оплетают сегодняшний кошмар, многолетнее ожидание развязки и осознание собственного бессилия.
Стараясь не совершать резких движений, Толя поставил фонарь на стол и, не глядя на короля, почувствовал, как у того внутри всё сжалось. Менестрель посмотрел ему в глаза и понял, что недоглядел, — усталость.
— Ваше величество, не бойтесь меня, я ничего не сделаю…
— Ха! — надменным жестом король откинул чёлку со лба. — Кто тебе сказал, что я боюсь?
— Разве я не вижу? — мягко укорил его Толя. — Своих министров вы, может, и обманули бы, но меня — нет.
Хаурун смотрел исподлобья, ловя каждое движение. Наконец присел обратно на постель, делая вид, что расслабился, презрел опасность, но Толя видел, что ему просто изменили силы.
— Кто ты такой? Со мной ещё никто так не разговаривал, — голос Хауруна изменился. — Ты дьявол? Но я не звал тебя…
Толю немного обрадовало повышение из простых деревенских колдунов, но отвлекаться от разговора не стоило.
— Я странник, ваше величество, менестрель. И откуда мне знать, кого вы зовёте ночами?
— Зачем ты пришёл? — мучение проступило на лице короля, и он не смог его скрыть.
— Не затем, чтобы причинить вам ещё больше боли, чем есть. Я просто хочу знать, — Толя подбавил металла в голос, — сколько лет вы боитесь своих царедворцев? Сколько лет вы ждёте удара? И кто ещё, кроме меня, знает, что вы кричите во сне?
Хаурун потрясённо молчал, глядя на него расширенными глазами, которые в свете фонаря казались не серыми, а оранжевыми.
— Я не верю тебе, — решил наконец король. — Я никому не верю.
— Кто бы сомневался, — хмыкнул Толя. — Вообще да, но сейчас… — он красноречиво замолк.
— С чего ты взял?! — возмутился Хаурун, правильно истолковав его паузу.
— Потому что здесь и сейчас я вас сильнее. — Толя мягко улыбнулся, чтобы совсем не запугивать. — Не знаю, сможете ли вы меня когда-нибудь за это простить. За это и за то, каким я вас видел…
— Тебе-то что до меня? — высокомерно спросил король.
— Я же собираюсь стать вашим подданным, — напомнил Толя. — Мне не всё равно.
Глаза Хауруна сверкнули снова, и менестрель понял, что ошибался: силы не покидали короля, они таились глубоко внутри, под страхом и усталостью.
— Раз так, то поклянись сейчас же, что никому не расскажешь о том, что здесь видел!
— Клянусь, — не задумываясь ответил Толя, но взгляд короля оставался недоверчивым. — Я и не хотел.
Хаурун молчал.
— Я, по-видимому, должен уйти? — вежливо спросил Толя, беря фонарь.
— Останься, — велел Хаурун. Помедлил. — Это просьба…
Менестрель оставил фонарь и опустился в кресло.
— Вы разрешили мне остаться — потому, что хотите поговорить или потому что боитесь, что сюда войдёт кто-то страшнее и опаснее меня?
Хаурун гордо вскинул подбородок:
— Не твоё дело! Если я что-то разрешаю, то это моя королевская воля, а остальное тебя не касается! И развязать мне язык тоже не выйдет!
— Я не думал об этом, ваше величество, — ответил Толя. — Я по себе знаю, как страх ломает душу, знаю, как тяжело растопить недоверие… — он заметил, что Хаурун всё ещё слегка вздрагивает. — Укройтесь одеялом, ваше величество, тепло успокоит…
К его удивлению, король послушался, накинул одеяло на плечи.
— Значит, по-твоему, — в его голосе зазвучала царственная обида, — меня уже сломали?
— Я этого не говорил, ваше величество, но всё к тому идёт, — признал Толя. — Могу я узнать, чем обусловлено нынешнее положение вещей?
Страница 10 из 33
