Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1167
Хаурун потрясённо привстал с подушки — сна не было ни в одном глазу.
— Менестрель, покажи амулет!
Толя повиновался, и, рассмотрев диковинную вещь, король велел:
— Никому больше не показывай, про язычников не заикайся, а то на костёр угодишь. Ко мне заходи в любое время, я почти всегда тут. Стучи три раза, пауза после второго. Свою комнату на ночь обязательно запирай. Секретаря с бумагами пришлю завтра днём. Теперь… — последовала долгая пауза. — Теперь оставь меня…
Горничная, встретившаяся в коридоре, указала Толе путь в его комнату. Понимая, что пока больше ничего не может сделать, менестрель рухнул в кровать и заснул, с головой накрывшись одеялом. Фонарь и ключи он оставил там, где они и должны были быть найдены, — на полу за дверью королевской спальни. Пока всё.
Проснувшись, Толя встряхнулся, машинально отыскал нож, флейту и амулет. Вышел из комнаты. Там, в коридоре, на мягком стуле, с длинным свитком в руках сидел секретарь, которого он уже видел вчера, но только сейчас разглядел, что зубы у него сильно выдаются вперёд. Завидев Толю, секретарь вскочил.
— Сударь, я секретарь его велисества короля Хауруна Первого и прислан к вам с тем, стобы удостоверить васе подданство высеупомянутому королю. Отныне вы являетесь полноправным грашданином насего государства, кроме того, вы приписаны ко двору в касестве придворного менестреля. Расписитесь вот сдесь внису, — прошепелявил он.
Он подал Толе перо, обмакнутое в поясную чернильницу, и менестрель нерешительно поставил закорючку в указанном месте. Пусть решат, что у него такая заковыристая подпись. Немного застенчиво (притворяясь робким провинциалом, коим он, по сути, и являлся) он спросил:
— Господин секретарь, в какое время придворным полагается обед?
— В семь сясов, — важно ответил тот.
— А сейчас который? — вежливо уточнил Толя.
— Сейсяс третий, — так же важно ответил секретарь, поклонился и неожиданно убежал, громко топая башмаками.
Толя пожал плечами и отправился в ту же сторону, принюхиваясь и запоминая обратный путь. Двигаясь таким образом, найти кухню не составило труда, а познакомиться с поварятами оказалось ещё легче. Рассказ о варваре в шкурах уже достиг и этих мест.
Поев, в благодарность оставив повару рецепт ухи (о таком кушанье в царстве Хауруна и не подозревали) и в то же время приметив все предполагаемые потайные места, Толя вышел из кухни и осмотрелся. Сам по себе дворец представлял загадку, но вчерашний лоск как-то поблёк. Наугад менестрель свернул направо и взбежал по винтовой лестнице. И, проходя по коридору, услышал музыку.
Дверь он, разумеется, открыл. Не привыкать заходить без разрешения. К тому же слишком притягательны были звуки, чтобы их бояться.
В комнате стоял, как ему сначала показалось, стол, но это было явно не то, потому что сидеть за ним можно было только с одной стороны, а там были большущие зубы, чёрные и белые. За столом сидела девушка и нажимала на них, отчего из-под них вылетали прекрасные звуки. Увидев Толю, она оборвала музыку и приподнялась со стула, на котором сидела. Зашелестело платье.
Толя поклонился со всей учтивостью:
— Простите, сударыня, что нарушил ваше уединение, но вы так прекрасно играете, что я не удержался и вошёл.
— Ничего, господин менестрель, я вас узнала. Только в нашей стране знатным дамам говорят «госпожа»…
— Простите, — извинился Толя. — Впредь не буду допускать такой невежливости.
Девушка снова села.
— Вы ведь хотите послушать, господин менестрель?
— Да, миледи, — вспомнив наиучтивейшие придворные обычаи и желая загладить вину, Толя опустился на колено и осторожно поцеловал ей руку.
— Ах, что вы? — испугалась девушка. — Встаньте, у нас так не делают… — Но руку отнять не спешила.
— Как — так? — поинтересовался Толя, поднявшись.
— Так… так… романтично… то есть, как пишут в романах.
— Простите, — потупился менестрель, не совсем поняв, что значит «романтично» и что такое роман. — Я больше не буду…
— Ах, ну почему же, — непроизвольно воскликнула его собеседница и вдруг вся зарделась, оборвав себя на полуслове: — Вы хотели послушать, — и коснулась клавиш.
Облокотившись на инструмент, Толя жадно ловил каждый звук и в то же время не пропускал ни одного движения музыкантши: её пальцы порхали по клавишам, сама она мерно наклонялась всем корпусом вперёд, вьющийся локон выбился из-под заколки, а с щёк ещё не сошёл румянец смущения.
Музыка окончилась, а менестрель не мог шевельнуться.
— Что с вами? — девушка потормошила его за рукав и засмеялась, увидев его удивление. — Разве вы такой музыки раньше не слышали?
— Нет, миледи… — признался Толя. — Скажите, сколько вы этому учились?
— С семи лет.
Менестрель низко опустил голову, в горле застрял комок.
— Менестрель, покажи амулет!
Толя повиновался, и, рассмотрев диковинную вещь, король велел:
— Никому больше не показывай, про язычников не заикайся, а то на костёр угодишь. Ко мне заходи в любое время, я почти всегда тут. Стучи три раза, пауза после второго. Свою комнату на ночь обязательно запирай. Секретаря с бумагами пришлю завтра днём. Теперь… — последовала долгая пауза. — Теперь оставь меня…
Горничная, встретившаяся в коридоре, указала Толе путь в его комнату. Понимая, что пока больше ничего не может сделать, менестрель рухнул в кровать и заснул, с головой накрывшись одеялом. Фонарь и ключи он оставил там, где они и должны были быть найдены, — на полу за дверью королевской спальни. Пока всё.
Проснувшись, Толя встряхнулся, машинально отыскал нож, флейту и амулет. Вышел из комнаты. Там, в коридоре, на мягком стуле, с длинным свитком в руках сидел секретарь, которого он уже видел вчера, но только сейчас разглядел, что зубы у него сильно выдаются вперёд. Завидев Толю, секретарь вскочил.
— Сударь, я секретарь его велисества короля Хауруна Первого и прислан к вам с тем, стобы удостоверить васе подданство высеупомянутому королю. Отныне вы являетесь полноправным грашданином насего государства, кроме того, вы приписаны ко двору в касестве придворного менестреля. Расписитесь вот сдесь внису, — прошепелявил он.
Он подал Толе перо, обмакнутое в поясную чернильницу, и менестрель нерешительно поставил закорючку в указанном месте. Пусть решат, что у него такая заковыристая подпись. Немного застенчиво (притворяясь робким провинциалом, коим он, по сути, и являлся) он спросил:
— Господин секретарь, в какое время придворным полагается обед?
— В семь сясов, — важно ответил тот.
— А сейчас который? — вежливо уточнил Толя.
— Сейсяс третий, — так же важно ответил секретарь, поклонился и неожиданно убежал, громко топая башмаками.
Толя пожал плечами и отправился в ту же сторону, принюхиваясь и запоминая обратный путь. Двигаясь таким образом, найти кухню не составило труда, а познакомиться с поварятами оказалось ещё легче. Рассказ о варваре в шкурах уже достиг и этих мест.
Поев, в благодарность оставив повару рецепт ухи (о таком кушанье в царстве Хауруна и не подозревали) и в то же время приметив все предполагаемые потайные места, Толя вышел из кухни и осмотрелся. Сам по себе дворец представлял загадку, но вчерашний лоск как-то поблёк. Наугад менестрель свернул направо и взбежал по винтовой лестнице. И, проходя по коридору, услышал музыку.
Дверь он, разумеется, открыл. Не привыкать заходить без разрешения. К тому же слишком притягательны были звуки, чтобы их бояться.
В комнате стоял, как ему сначала показалось, стол, но это было явно не то, потому что сидеть за ним можно было только с одной стороны, а там были большущие зубы, чёрные и белые. За столом сидела девушка и нажимала на них, отчего из-под них вылетали прекрасные звуки. Увидев Толю, она оборвала музыку и приподнялась со стула, на котором сидела. Зашелестело платье.
Толя поклонился со всей учтивостью:
— Простите, сударыня, что нарушил ваше уединение, но вы так прекрасно играете, что я не удержался и вошёл.
— Ничего, господин менестрель, я вас узнала. Только в нашей стране знатным дамам говорят «госпожа»…
— Простите, — извинился Толя. — Впредь не буду допускать такой невежливости.
Девушка снова села.
— Вы ведь хотите послушать, господин менестрель?
— Да, миледи, — вспомнив наиучтивейшие придворные обычаи и желая загладить вину, Толя опустился на колено и осторожно поцеловал ей руку.
— Ах, что вы? — испугалась девушка. — Встаньте, у нас так не делают… — Но руку отнять не спешила.
— Как — так? — поинтересовался Толя, поднявшись.
— Так… так… романтично… то есть, как пишут в романах.
— Простите, — потупился менестрель, не совсем поняв, что значит «романтично» и что такое роман. — Я больше не буду…
— Ах, ну почему же, — непроизвольно воскликнула его собеседница и вдруг вся зарделась, оборвав себя на полуслове: — Вы хотели послушать, — и коснулась клавиш.
Облокотившись на инструмент, Толя жадно ловил каждый звук и в то же время не пропускал ни одного движения музыкантши: её пальцы порхали по клавишам, сама она мерно наклонялась всем корпусом вперёд, вьющийся локон выбился из-под заколки, а с щёк ещё не сошёл румянец смущения.
Музыка окончилась, а менестрель не мог шевельнуться.
— Что с вами? — девушка потормошила его за рукав и засмеялась, увидев его удивление. — Разве вы такой музыки раньше не слышали?
— Нет, миледи… — признался Толя. — Скажите, сколько вы этому учились?
— С семи лет.
Менестрель низко опустил голову, в горле застрял комок.
Страница 12 из 33
