Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1172
Хаурун же, перехватив шпагу, заговорил сдержаннее:
— Ладно, менестрель, теперь к делу. Я не доверяю тебе, а ты мне…
— А вот и нет, — перебил его Толя. — Вы мне доверяете, иначе не приблизили бы меня к себе так, как никого больше. Но сдаётся мне, что вы сейчас боитесь больше, чем я.
— Это ещё почему? — сглотнул Хаурун; шпага дрогнула в руке, оцарапав Толе шею.
— Страх выматывает, — продолжил менестрель, стараясь не двигаться. — Это я знаю по себе, а многолетний страх тем более, уж простите за откровенность. Это первое.
Он машинально обвёл взглядом крышу, но помощи ждать было не от кого.
— Второе — вы стали неожиданно доверять незнакомому человеку только потому, что он действует не так, как все, говорит не так, как другие, и внезапно испугались своего доверия, испугались, что оно приведёт вас к гибели, ведь вы так привыкли не верить никому… — Он почувствовал, что его голос хрипнет от напряжения, и продолжал уже тише и почти без выражения. — И третье — это то, что сейчас вы и хотите убить меня, и боитесь потерять. Три ваших страха против моего одного, боли и смерти, но проигрываем мы оба. Вот так.
— Ладно, — Хаурун упрямо опустил голову, потом снова посмотрел на Толю. — Ну а ты мне веришь?
— Верю, что вы не поддадитесь искушению меня убить, — улыбнулся менестрель. — Но точно не знаю.
Хаурун секунду подумал, потом отнял клинок:
— Ладно, менестрель, живи, ты мне нужен. — Отвернулся. — Мне бы твою храбрость, ты не дрогнул, я видел…
— Благодарю, но я вовсе не так храбр, как вы думаете. Просто если бы я дрогнул, шпага вонзилась бы мне в горло. Да почти… — Толя смахнул кровь, поглядел на ладонь.
— Не лги своему королю, — вымученно огрызнулся Хаурун, зачерпывая снега и прикладывая к пылающим щекам.
— Я не лгу, — Толя тоже захватил в ладони снега с перил.
Они помолчали, глядя мимо друг друга. Хаурун лениво слепил снежок и запустил им в замёрзший флюгер на бутафорской башенке:
— Ну, где ты была сегодня, киска?
— У королевы мистландийской, — улыбнулся Толя, стряхивая с себя тяжесть и боль предыдущей сцены.
Хаурун фыркнул, тоже стараясь позабыть произошедшее:
— Мистландийская королева? Ха, она моя тётка, помню, она меня лично пирожными угощала, когда я у неё в гостях был, а я у неё брошку взял поиграть, разбил и разревелся позорно… Эх, давно было… — он встряхнулся, чтобы не удариться в воспоминания. — Что нового?
Толя молча вытащил из кармана листок. Король взял, прочёл, присвистнул:
— Ого, ты пытаешься составить характеристику каждого и выяснить, кто с кем в каких отношениях?
— Да, типа того, — кивнул Толя. — Но здесь не все, конечно…
Хаурун покачал головой:
— Ты видишь то, что есть, и не знаешь того, что было, поэтому судишь неверно. Ты заметил, что госпожа Адель холодна как айсберг с господином Амикатисом…
— А что такое айсберг? — полюбопытствовал Толя.
— Большая ледышка, — отмахнулся Хаурун, — не перебивай короля — а то, что года два назад они были любовниками и рассорились из-за какого-то колье, тебе неведомо.
— Понятно… — протянул менестрель.
— Ты-то по наивности своей думал, что они просто друг друга невзлюбили? — засмеялся король. — Как же… Здесь и вражда по расчёту, не только любовь…
— Мне кажется, они все разделены, — добавил Толя, и Хаурун насторожился:
— Что значит разделены?
— Все во дворце, — задумчиво продолжал Толя, — как будто принадлежат к двум разным партиям. Только каким — не знаю.
Хаурун, прищурившись, смотрел в землю.
— Не могу тебе ничего ответить. При мне они держатся все вместе, я ничего не замечал. Но наблюдай дальше. — Помолчал. — У Лии был?
— Да, был, Магнуса тоже видел.
— А лабораторию?
— Заперта. Я просил показать, но Магнус сказал, что там ядовитые испарения и заходит он туда один в специальной маске.
— Отвертелся, подлец, — Хаурун сплюнул. — Впрочем, не знаю, подлец ли. Шансов отравить меня раньше у него было предостаточно, но он всегда был добр ко мне… Слушай, менестрель, ты во дворце общаешься с кем-нибудь?
— На кухню заглядываю иногда. С фрейлинами знакомыми любезничаю. Квинт, Лия, Магнус, — пожалуй, всё… Интерес-то уже прошёл. Да и я стараюсь не мелькать. Вы что-то хотели мне сказать?
Хаурун куснул губы, прищурился.
— Хотел. Ты просто подпись поставил тогда? Секретарь тебе больше ничего не сказал?
— Нет… А должен был?
— Про присягу они благополучно забыли, — протянул король. — Иди сюда.
Толя подошёл, смутно начиная опасаться неизвестного.
— Ты верен мне? — отрывисто спросил Хаурун. «Боится, что скажу» нет«?» — мелькнуло у менестреля в голове.
— Да, государь.
— Целуй плечо мне.
— Ладно, менестрель, теперь к делу. Я не доверяю тебе, а ты мне…
— А вот и нет, — перебил его Толя. — Вы мне доверяете, иначе не приблизили бы меня к себе так, как никого больше. Но сдаётся мне, что вы сейчас боитесь больше, чем я.
— Это ещё почему? — сглотнул Хаурун; шпага дрогнула в руке, оцарапав Толе шею.
— Страх выматывает, — продолжил менестрель, стараясь не двигаться. — Это я знаю по себе, а многолетний страх тем более, уж простите за откровенность. Это первое.
Он машинально обвёл взглядом крышу, но помощи ждать было не от кого.
— Второе — вы стали неожиданно доверять незнакомому человеку только потому, что он действует не так, как все, говорит не так, как другие, и внезапно испугались своего доверия, испугались, что оно приведёт вас к гибели, ведь вы так привыкли не верить никому… — Он почувствовал, что его голос хрипнет от напряжения, и продолжал уже тише и почти без выражения. — И третье — это то, что сейчас вы и хотите убить меня, и боитесь потерять. Три ваших страха против моего одного, боли и смерти, но проигрываем мы оба. Вот так.
— Ладно, — Хаурун упрямо опустил голову, потом снова посмотрел на Толю. — Ну а ты мне веришь?
— Верю, что вы не поддадитесь искушению меня убить, — улыбнулся менестрель. — Но точно не знаю.
Хаурун секунду подумал, потом отнял клинок:
— Ладно, менестрель, живи, ты мне нужен. — Отвернулся. — Мне бы твою храбрость, ты не дрогнул, я видел…
— Благодарю, но я вовсе не так храбр, как вы думаете. Просто если бы я дрогнул, шпага вонзилась бы мне в горло. Да почти… — Толя смахнул кровь, поглядел на ладонь.
— Не лги своему королю, — вымученно огрызнулся Хаурун, зачерпывая снега и прикладывая к пылающим щекам.
— Я не лгу, — Толя тоже захватил в ладони снега с перил.
Они помолчали, глядя мимо друг друга. Хаурун лениво слепил снежок и запустил им в замёрзший флюгер на бутафорской башенке:
— Ну, где ты была сегодня, киска?
— У королевы мистландийской, — улыбнулся Толя, стряхивая с себя тяжесть и боль предыдущей сцены.
Хаурун фыркнул, тоже стараясь позабыть произошедшее:
— Мистландийская королева? Ха, она моя тётка, помню, она меня лично пирожными угощала, когда я у неё в гостях был, а я у неё брошку взял поиграть, разбил и разревелся позорно… Эх, давно было… — он встряхнулся, чтобы не удариться в воспоминания. — Что нового?
Толя молча вытащил из кармана листок. Король взял, прочёл, присвистнул:
— Ого, ты пытаешься составить характеристику каждого и выяснить, кто с кем в каких отношениях?
— Да, типа того, — кивнул Толя. — Но здесь не все, конечно…
Хаурун покачал головой:
— Ты видишь то, что есть, и не знаешь того, что было, поэтому судишь неверно. Ты заметил, что госпожа Адель холодна как айсберг с господином Амикатисом…
— А что такое айсберг? — полюбопытствовал Толя.
— Большая ледышка, — отмахнулся Хаурун, — не перебивай короля — а то, что года два назад они были любовниками и рассорились из-за какого-то колье, тебе неведомо.
— Понятно… — протянул менестрель.
— Ты-то по наивности своей думал, что они просто друг друга невзлюбили? — засмеялся король. — Как же… Здесь и вражда по расчёту, не только любовь…
— Мне кажется, они все разделены, — добавил Толя, и Хаурун насторожился:
— Что значит разделены?
— Все во дворце, — задумчиво продолжал Толя, — как будто принадлежат к двум разным партиям. Только каким — не знаю.
Хаурун, прищурившись, смотрел в землю.
— Не могу тебе ничего ответить. При мне они держатся все вместе, я ничего не замечал. Но наблюдай дальше. — Помолчал. — У Лии был?
— Да, был, Магнуса тоже видел.
— А лабораторию?
— Заперта. Я просил показать, но Магнус сказал, что там ядовитые испарения и заходит он туда один в специальной маске.
— Отвертелся, подлец, — Хаурун сплюнул. — Впрочем, не знаю, подлец ли. Шансов отравить меня раньше у него было предостаточно, но он всегда был добр ко мне… Слушай, менестрель, ты во дворце общаешься с кем-нибудь?
— На кухню заглядываю иногда. С фрейлинами знакомыми любезничаю. Квинт, Лия, Магнус, — пожалуй, всё… Интерес-то уже прошёл. Да и я стараюсь не мелькать. Вы что-то хотели мне сказать?
Хаурун куснул губы, прищурился.
— Хотел. Ты просто подпись поставил тогда? Секретарь тебе больше ничего не сказал?
— Нет… А должен был?
— Про присягу они благополучно забыли, — протянул король. — Иди сюда.
Толя подошёл, смутно начиная опасаться неизвестного.
— Ты верен мне? — отрывисто спросил Хаурун. «Боится, что скажу» нет«?» — мелькнуло у менестреля в голове.
— Да, государь.
— Целуй плечо мне.
Страница 16 из 33
