Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1135
Постепенно входя во вкус и переставая нервничать, он просвистел какую-то полузабытую деревенскую песенку, потом стал импровизировать.
В дверь кто-то громко постучал:
— Сударь, что за шум? Вы с ума сошли, все спят!
Толя понял, что извинений и упрёков ему не избежать, и открыл, всё ещё держа флейту в руках.
Первым ему в глаза бросилось платье, розовое, потёртое, с отпоротыми декоративными пуговицами. Потом он посмотрел на лицо, обрамлённое прямыми распущенными волосами с густой чёлкой. Натолкнувшись на взгляды друг друга, менестрель и девушка разом отступили и остались по разные стороны порога. Затем принцесса справилась с собой:
— Господин постоялец, вы слишком шумите, нельзя ли потише?
— Простите, сударыня, если обеспокоил вас, — поклонился Толя.
— Спокойной ночи, — пожелала хозяйка и тихим шёпотом добавила: — Выйди на крыльцо…
— Видимо, господин алхимик, сегодня… — Толя осёкся: Магнус сидел, застыв. — Что с вами?
Тот встряхнулся, вскочил.
— Да вы знаете, что это непередаваемо! Невозможно! Двор будет без ума!
Он долго жал Толе руку:
— Вы, сударь, сокровище, знайте это и гордитесь! Какая красота, какая естественность!
Он удалился к себе, пытаясь насвистывать услышанную мелодию, а Толя прислушивался, как он шагает по комнате, ложится, ворочается. Потом, накинув плащ, выскользнул за дверь.
Так же бесшумно, как и спускался, он вышел на крыльцо и увидел принцессу. Кутаясь в какой-то платок, Жанна стояла в шаге от него и бесцельно смотрела в ночную осеннюю мглу. Толя накинул ей свой плащ на плечи, и она вздрогнула, чуть не ахнула от неожиданности. Ни скрипа двери, ни шагов она не слышала.
— Не бойтесь, ваше высочество, это я.
Принцесса усмехнулась:
— Какое же я теперь высочество?
Толя помолчал, не зная, что отвечать, чувствуя свою вину в том, что с ней случилось.
— Простите…
Принцесса взяла его за руку.
— Я до сих пор не верю, что это ты.
— Это я, — успокоил её Толя. — В шкурах, но я.
Жанна едва слышно засмеялась, и Толя улыбнулся тоже, радуясь её радости.
— Пойдём на конюшню, там тепло и никто не слышит.
Толя взял фонарь и последовал за принцессой. Усевшись на сене и расправив платье, она подождала, пока менестрель повесит фонарь на крюк и сядет рядом.
— Так ты был в плену?
— Нет… Не совсем. А почему вы не спрашиваете про Хильдинга? Ведь он…
— Он не вернулся, я знаю. Если бы хотел сбежать, взял бы с собой половину казны, — прервала его принцесса. — Он гнался за тобой. Догнал?
Толя не ждал этого вопроса, и принцесса почувствовала, как он вздрогнул.
— Меня… отбили.
— Кто?
— Один варвар. Изгнанник. Потом я жил у него.
— Тебе сильно… досталось?
Толя повёл плечами.
— Да. Несколько месяцев я боялся говорить. Лучше расскажите про себя.
— А что рассказывать? — горько спросила Жанна. — Правлю королевством Дрянного Трактира, а в подданных у меня две бывших горничных, фрейлина, паж и поварёнок… Воду таскаю на коромысле, научилась косить и шить…
«Паж, — осенило Толю, — вот почему парень показался мне знакомым, только мы оба так изменились, что друг друга не узнали…»
— Замок сгорел в ночь твоего побега. Говорят, шут опрокинул свечку. Давно его нужно было отравить… А пожар перекинулся на город. Мы думали отстроиться, но тут пришли варвары. Меня… все бросили. Остались только Ян и Александер. Вместе мы добрались сюда, здесь уже ютились девушки… Если бы не лесник, мы бы все умерли с голоду… А весной пришёл первый путник и нам поневоле пришлось дать ему приют.
Лишь тут Толя понял, что обнимает её. Подумал, что так не подобает с принцессой, но ведь Жанна не кричит, что он холоп. Пожалуй, она больше ни на кого не кричит…
— А что же остальные? Куда они делись?
— Я не знаю. У Хауруна, наверное, где же ещё…
— А почему же вы… — начал Толя и тут же понял свою оплошность.
— Ты думаешь, я способна, потеряв корону и страну, пойти просить милостыни у чужого короля? — рассердилась принцесса. — Да, мы не воюем, да, мы с Хауруном дальние родственники, но это ничего не значит!
— Вы изменились… — заметил Толя.
— А ты-то как, — съязвила Жанна. — Плащ, смотрю, остался и патлы тоже, а так и не узнать. И кем ты теперь стал?
— Не знаю. Кажется, теперь смогу постоять за себя, но назвался менестрелем, а не воином. Олег, тот варвар, дал мне на прощание свой знак…
— Какой знак?
Толя расстегнул ворот. У него на шее на одинаковых шнурках висели крест, который он носил с детства, и украшение, похожее на колесо с четырьмя спицами, загибающимися против часовой стрелки.
— Он сказал, у его народа это значит, что всё повторяется.
В дверь кто-то громко постучал:
— Сударь, что за шум? Вы с ума сошли, все спят!
Толя понял, что извинений и упрёков ему не избежать, и открыл, всё ещё держа флейту в руках.
Первым ему в глаза бросилось платье, розовое, потёртое, с отпоротыми декоративными пуговицами. Потом он посмотрел на лицо, обрамлённое прямыми распущенными волосами с густой чёлкой. Натолкнувшись на взгляды друг друга, менестрель и девушка разом отступили и остались по разные стороны порога. Затем принцесса справилась с собой:
— Господин постоялец, вы слишком шумите, нельзя ли потише?
— Простите, сударыня, если обеспокоил вас, — поклонился Толя.
— Спокойной ночи, — пожелала хозяйка и тихим шёпотом добавила: — Выйди на крыльцо…
— Видимо, господин алхимик, сегодня… — Толя осёкся: Магнус сидел, застыв. — Что с вами?
Тот встряхнулся, вскочил.
— Да вы знаете, что это непередаваемо! Невозможно! Двор будет без ума!
Он долго жал Толе руку:
— Вы, сударь, сокровище, знайте это и гордитесь! Какая красота, какая естественность!
Он удалился к себе, пытаясь насвистывать услышанную мелодию, а Толя прислушивался, как он шагает по комнате, ложится, ворочается. Потом, накинув плащ, выскользнул за дверь.
Так же бесшумно, как и спускался, он вышел на крыльцо и увидел принцессу. Кутаясь в какой-то платок, Жанна стояла в шаге от него и бесцельно смотрела в ночную осеннюю мглу. Толя накинул ей свой плащ на плечи, и она вздрогнула, чуть не ахнула от неожиданности. Ни скрипа двери, ни шагов она не слышала.
— Не бойтесь, ваше высочество, это я.
Принцесса усмехнулась:
— Какое же я теперь высочество?
Толя помолчал, не зная, что отвечать, чувствуя свою вину в том, что с ней случилось.
— Простите…
Принцесса взяла его за руку.
— Я до сих пор не верю, что это ты.
— Это я, — успокоил её Толя. — В шкурах, но я.
Жанна едва слышно засмеялась, и Толя улыбнулся тоже, радуясь её радости.
— Пойдём на конюшню, там тепло и никто не слышит.
Толя взял фонарь и последовал за принцессой. Усевшись на сене и расправив платье, она подождала, пока менестрель повесит фонарь на крюк и сядет рядом.
— Так ты был в плену?
— Нет… Не совсем. А почему вы не спрашиваете про Хильдинга? Ведь он…
— Он не вернулся, я знаю. Если бы хотел сбежать, взял бы с собой половину казны, — прервала его принцесса. — Он гнался за тобой. Догнал?
Толя не ждал этого вопроса, и принцесса почувствовала, как он вздрогнул.
— Меня… отбили.
— Кто?
— Один варвар. Изгнанник. Потом я жил у него.
— Тебе сильно… досталось?
Толя повёл плечами.
— Да. Несколько месяцев я боялся говорить. Лучше расскажите про себя.
— А что рассказывать? — горько спросила Жанна. — Правлю королевством Дрянного Трактира, а в подданных у меня две бывших горничных, фрейлина, паж и поварёнок… Воду таскаю на коромысле, научилась косить и шить…
«Паж, — осенило Толю, — вот почему парень показался мне знакомым, только мы оба так изменились, что друг друга не узнали…»
— Замок сгорел в ночь твоего побега. Говорят, шут опрокинул свечку. Давно его нужно было отравить… А пожар перекинулся на город. Мы думали отстроиться, но тут пришли варвары. Меня… все бросили. Остались только Ян и Александер. Вместе мы добрались сюда, здесь уже ютились девушки… Если бы не лесник, мы бы все умерли с голоду… А весной пришёл первый путник и нам поневоле пришлось дать ему приют.
Лишь тут Толя понял, что обнимает её. Подумал, что так не подобает с принцессой, но ведь Жанна не кричит, что он холоп. Пожалуй, она больше ни на кого не кричит…
— А что же остальные? Куда они делись?
— Я не знаю. У Хауруна, наверное, где же ещё…
— А почему же вы… — начал Толя и тут же понял свою оплошность.
— Ты думаешь, я способна, потеряв корону и страну, пойти просить милостыни у чужого короля? — рассердилась принцесса. — Да, мы не воюем, да, мы с Хауруном дальние родственники, но это ничего не значит!
— Вы изменились… — заметил Толя.
— А ты-то как, — съязвила Жанна. — Плащ, смотрю, остался и патлы тоже, а так и не узнать. И кем ты теперь стал?
— Не знаю. Кажется, теперь смогу постоять за себя, но назвался менестрелем, а не воином. Олег, тот варвар, дал мне на прощание свой знак…
— Какой знак?
Толя расстегнул ворот. У него на шее на одинаковых шнурках висели крест, который он носил с детства, и украшение, похожее на колесо с четырьмя спицами, загибающимися против часовой стрелки.
— Он сказал, у его народа это значит, что всё повторяется.
Страница 4 из 33
