Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1136
— Когда плохое повторяется, это я не люблю, — недоверчиво сказала принцесса.
— Да нет, он имел в виду, и хорошее тоже. Ещё на временах года объяснял.
— Варвар, — пробормотала Жанна. — И что, ты стал в это верить?
— Олег рассказал, что выкупил мою жизнь у своих богов. Он принёс им жертву и взял на себя какое-то обещание. Больше он ничего не говорил, — ответил Толя. — А я не знаю, где искать правду об этом и стоит ли в это верить.
— И куда ты отправишься дальше? — спросила Жанна, поколебавшись.
— Куда глаза глядят. В нашей стране делать уже нечего.
— Жил бы в лесу и горя не знал…
— А я всегда знал, что у Олега не останусь, — признался Толя. — И он догадывался, что я приду в себя, перейму его науку и пойду дальше. Дома у меня никакого нет. Тяжело, конечно, но что поделаешь… Вот и господин Магнус как раз кстати повстречался.
— И не страшно тебе?
Толя подумал, всё ли может ей рассказать.
— Страшно. Очень.
К утру дождь сменился снегом, но ветер утих. Толя сидел на крыльце и насвистывал что-то на флейте, совсем тихо, чтобы никому не мешать, но мысли его были далеко. От падающего с неба снега было светло, даже тучи не казались больше такими грозными. Снег ровным слоем укрывал землю, забор, крыши, перила крыльца, всё падал и падал, и менестрель смотрел на него с улыбкой. Потом пошёл к себе.
За время двухнедельного пути Толя, не удержавшись, рассказал Магнусу почти всё. Алхимик оказался чутким слушателем и прекрасно понимал, когда менестрель запинался на самых страшных вещах. Сам он в качестве благодарности поделился с Толей сведениями о других странах. Оказывается, мир не ограничивался маленькой разорённой страной, землями Хауруна и царством варваров на севере. С соседним королевством граничили легкомысленная Бурбония, храбрая Поляндия, суровый Хайдланд и солнечные Сафоники; через море лежала на большом полуострове Романия, в которой жил сам Святой Отец Романский, хранитель истинной веры; совсем же на северо-западе находилась на острове Великотумания, называемая ещё на тамошнем языке Мистландией. Толя жадно взялся расспрашивать об этих странах и впитывал в себя новые сведения. Бурбония оказалась законодательницей мод, Поляндия крепко держалась крестьянским хозяйством, в Хайдланде ценили воинские заслуги, но открыли помимо всего университет, Мистландия считалась хозяйкой морских просторов и кишела пиратами, романцы были страстны, но беспечны, а в Сафониках жили весёлые люди и плескалось тёплое море. Услышав это, Толя влюбился в неведомый мир и несколько дней подряд ехал с мечтательной улыбкой, ничего не замечая вокруг. Неужели он когда-нибудь увидит всю эту красоту? А Магнус, много где побывавший за свою жизнь, рассказывал ему о ласковых волнах Сафонийского моря и о крутых скалах северной Мистландии, о равнинах Поляндии и горах Бурбонии. «И я когда-то хотел умереть? — изумлялся Толя. — Я думал, что так будет лучше? Не увидев воочию всей этой красоты?»
Путь прошёл почти незаметно, но чем ближе было к столице, Белому городу, тем мрачнее становился Магнус, и даже двое его слуг, знавшие о доброте своего господина, не решались его тревожить.
— Сударь, лучше будет, если люди станут думать, что принцесса Жанна мертва, — наконец сказал алхимик Толе. — Иначе возможно покушение на неё.
Менестрель подумал и рассудил, что он прав, недоброжелатели могли найтись везде.
— Я поговорю с теми, кому можно доверять, — продолжал Магнус. — Тогда мы найдём способ спасти её высочество… Сам я собираюсь разыграть во дворце небольшое представление, когда настанет мой черёд докладывать королю о поездке. И вы мне поможете!
Толе оставалось только согласиться.
И вот наконец вдали показались медленно приближающиеся городские стены. Вдыхая свежий морозный воздух, Толя не отрывал от них взгляд. Что перед ними были аляповатые постройки Таркмунда! Эти башни, лёгкие, островерхие, взлетали ввысь, а не лепились у земли, и он был рад, что видел хоть часть описанной ему Магнусом красоты.
Жители города казались не угрюмыми, а добродушными. Почти все носили башмаки, а кухарки, собираясь на рынок, одевались так, как в Толиной стране не одевались и на ярмарку. Сам он вдруг уловил удивлённые взгляды и вспомнил, что одет в штаны и куртку из шкур. Стражники у ворот вопреки уставу обернулись посмотреть ему вслед. Толя ехал за Магнусом и едва успевал озираться вокруг. Город вставал вокруг него украшениями на карнизах, цоканьем лошадиных копыт по булыжной мостовой, выкриками лавочников, блеском солнца на заснеженных крышах, повороты улиц вертелись в круговерти, дома становились всё выше, всё роскошнее, лепные узоры на карнизах — причудливее, и наконец Магнус остановил коня перед лёгкими решётчатыми воротами, за которыми начиналась ровная, как стрела, аллея, обсаженная по обе стороны укрытыми на зиму кипарисами, и Толя застыл: в её глубине возвышались кажущиеся невесомыми стены дворца.
— Да нет, он имел в виду, и хорошее тоже. Ещё на временах года объяснял.
— Варвар, — пробормотала Жанна. — И что, ты стал в это верить?
— Олег рассказал, что выкупил мою жизнь у своих богов. Он принёс им жертву и взял на себя какое-то обещание. Больше он ничего не говорил, — ответил Толя. — А я не знаю, где искать правду об этом и стоит ли в это верить.
— И куда ты отправишься дальше? — спросила Жанна, поколебавшись.
— Куда глаза глядят. В нашей стране делать уже нечего.
— Жил бы в лесу и горя не знал…
— А я всегда знал, что у Олега не останусь, — признался Толя. — И он догадывался, что я приду в себя, перейму его науку и пойду дальше. Дома у меня никакого нет. Тяжело, конечно, но что поделаешь… Вот и господин Магнус как раз кстати повстречался.
— И не страшно тебе?
Толя подумал, всё ли может ей рассказать.
— Страшно. Очень.
К утру дождь сменился снегом, но ветер утих. Толя сидел на крыльце и насвистывал что-то на флейте, совсем тихо, чтобы никому не мешать, но мысли его были далеко. От падающего с неба снега было светло, даже тучи не казались больше такими грозными. Снег ровным слоем укрывал землю, забор, крыши, перила крыльца, всё падал и падал, и менестрель смотрел на него с улыбкой. Потом пошёл к себе.
За время двухнедельного пути Толя, не удержавшись, рассказал Магнусу почти всё. Алхимик оказался чутким слушателем и прекрасно понимал, когда менестрель запинался на самых страшных вещах. Сам он в качестве благодарности поделился с Толей сведениями о других странах. Оказывается, мир не ограничивался маленькой разорённой страной, землями Хауруна и царством варваров на севере. С соседним королевством граничили легкомысленная Бурбония, храбрая Поляндия, суровый Хайдланд и солнечные Сафоники; через море лежала на большом полуострове Романия, в которой жил сам Святой Отец Романский, хранитель истинной веры; совсем же на северо-западе находилась на острове Великотумания, называемая ещё на тамошнем языке Мистландией. Толя жадно взялся расспрашивать об этих странах и впитывал в себя новые сведения. Бурбония оказалась законодательницей мод, Поляндия крепко держалась крестьянским хозяйством, в Хайдланде ценили воинские заслуги, но открыли помимо всего университет, Мистландия считалась хозяйкой морских просторов и кишела пиратами, романцы были страстны, но беспечны, а в Сафониках жили весёлые люди и плескалось тёплое море. Услышав это, Толя влюбился в неведомый мир и несколько дней подряд ехал с мечтательной улыбкой, ничего не замечая вокруг. Неужели он когда-нибудь увидит всю эту красоту? А Магнус, много где побывавший за свою жизнь, рассказывал ему о ласковых волнах Сафонийского моря и о крутых скалах северной Мистландии, о равнинах Поляндии и горах Бурбонии. «И я когда-то хотел умереть? — изумлялся Толя. — Я думал, что так будет лучше? Не увидев воочию всей этой красоты?»
Путь прошёл почти незаметно, но чем ближе было к столице, Белому городу, тем мрачнее становился Магнус, и даже двое его слуг, знавшие о доброте своего господина, не решались его тревожить.
— Сударь, лучше будет, если люди станут думать, что принцесса Жанна мертва, — наконец сказал алхимик Толе. — Иначе возможно покушение на неё.
Менестрель подумал и рассудил, что он прав, недоброжелатели могли найтись везде.
— Я поговорю с теми, кому можно доверять, — продолжал Магнус. — Тогда мы найдём способ спасти её высочество… Сам я собираюсь разыграть во дворце небольшое представление, когда настанет мой черёд докладывать королю о поездке. И вы мне поможете!
Толе оставалось только согласиться.
И вот наконец вдали показались медленно приближающиеся городские стены. Вдыхая свежий морозный воздух, Толя не отрывал от них взгляд. Что перед ними были аляповатые постройки Таркмунда! Эти башни, лёгкие, островерхие, взлетали ввысь, а не лепились у земли, и он был рад, что видел хоть часть описанной ему Магнусом красоты.
Жители города казались не угрюмыми, а добродушными. Почти все носили башмаки, а кухарки, собираясь на рынок, одевались так, как в Толиной стране не одевались и на ярмарку. Сам он вдруг уловил удивлённые взгляды и вспомнил, что одет в штаны и куртку из шкур. Стражники у ворот вопреки уставу обернулись посмотреть ему вслед. Толя ехал за Магнусом и едва успевал озираться вокруг. Город вставал вокруг него украшениями на карнизах, цоканьем лошадиных копыт по булыжной мостовой, выкриками лавочников, блеском солнца на заснеженных крышах, повороты улиц вертелись в круговерти, дома становились всё выше, всё роскошнее, лепные узоры на карнизах — причудливее, и наконец Магнус остановил коня перед лёгкими решётчатыми воротами, за которыми начиналась ровная, как стрела, аллея, обсаженная по обе стороны укрытыми на зиму кипарисами, и Толя застыл: в её глубине возвышались кажущиеся невесомыми стены дворца.
Страница 5 из 33
