Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
Добавить в моё избранное
112 мин, 25 сек 1137
— Ну как вам, господин менестрель?
— Я сплю… — пробормотал Толя и протёр глаза.
Доклад должен был состояться тем же вечером. Толя, которому отвели во дворце целую комнату с мягкой постелью, креслами и зеркалом, как было велено, поел, вымылся и никому, кроме молчаливого слуги, на глаза не показывался. Он не мог оторваться от картины укрытого снегом сада за окном, когда алхимик, наряженный в короткие штаны и длинную куртку, вошёл к нему.
— Вы готовы, сударь? — спросил он, оглядывая менестреля с головы до ног. — Взлохматьте волосы. Ослабьте шнуровку на куртке. Возьмите нож. И флейту.
— Нож? Здесь есть враги? — насторожился Толя.
— Нет, — вздохнул Магнус. — Это вызовет восторг у дам и девиц.
Почти бегом алхимик протащил менестреля по коридору, по лестнице, опять по коридору, остановился перед высокой двустворчатой дверью.
— Ради бога, сударь, помните, о чём я говорил вам по дороге: не упоминайте о том, что вы были у варваров, ничего к моему рассказу не добавляйте. Я сначала вас спрячу, вы выйдете по моему сигналу, всё поняли?
Магнус распахнул дверь и, не давая Толе ничего рассмотреть, толкнул его за пышную, в складках, портьеру, прошептал:
— Стойте тихо.
Менестрель послушно сжался в своём уголке, вздрагивая от осознания причастности к тайне. Потом, придерживая край портьеры, осторожно выглянул. Он увидел огромный зал с хрустальными люстрами под потолком, начищенный до блеска пол, зеркала и картины по стенам. Толя робел с каждой секундой, боясь даже представить себе величие обитающих здесь людей. Как раз в этот момент все двери одновременно открылись и в зал чинно стали заходить придворные. Не веря своим глазам, менестрель разглядывал сверкающих украшениями придворных: белолицых женщин с оголёнными плечами, в пышных, украшенных оборками и рюшами платьях, изящных мужчин в странного покроя костюмах, в ботинках с позолоченными пряжками. Он наблюдал, как все эти люди расхаживают по залу, бросая друг на друга томные взгляды. Отогнув другой край портьеры, он увидел в конце залы возвышение, на котором стояло массивное позолоченное кресло, и догадался, что это трон. Толя попал в сказочный мир, и что-то будет сейчас с ним, оборванцем в шкурах, в этом сверкании и царственном величии?
Постепенно в зале установилась тишина, придворные расположились ближе к стенам, оставив свободным пространство посередине зала. Раздался громкий голос, принадлежащий, вероятно, церемонийместеру:
— Правитель Приморской земли, Отдалённой земли и Чёрной земли, властелин Леомерии и Великой пустоши, сеньор Горного герцогства, покровитель Белого города, Рамменийских высот и Червонных пашен, наследник Серых скал и Рубинового феода со столицей в Берраме, военачальник Ста тысяч, адмирал Великого флота, предводитель одиннадцати крепостей, раб Божий и наместник Всевышнего на земле, сын короля Леона Восьмого и королевы Онисии, великий, ужасный и справедливый, Его Величество светлейший король Хаурун Первый!
Церемониймейстер умолк, и до обострившегося слуха Толи донёсся скрип растворяемых дверей в противоположном конце зала. А затем раздались шаги. Неторопливые, ровные, они пугали больше, чем всё остальное раньше. Затаив дыхание, менестрель вцепился холодными пальцами в край портьеры, не в силах оторвать взгляд от видимого ему пространства перед троном. Шаги неумолимо приближались, и когда ожидание стало невыносимым, Толя наконец увидел короля. Это был высокий плечистый юноша немногим старше менестреля, светловолосый, в небрежно наброшенной алой накидке. Он поднялся по ступеням возвышения и сел на трон. Длинная чёлка спадала ему на правый глаз, но он не откидывал её.
Король не спешил вольготно располагаться на троне, а продолжал оглядывать собравшихся, и Толя от его вида совсем оробел.
— Ну что, все мной восхищаются? Все трепещут? — вдруг спросил Хаурун звучным баритоном. По залу понеслись шепотки.
— Мы в восхищении, — нестройным хором заверили придворные.
— Хм! — произнёс кто-то совсем рядом с Толиной портьерой. — Новая игра!
— Следите лучше за собой, сударь, — порекомендовал другой голос. Толе они почему-то сразу не понравились, особенно второй, который казался опаснее.
Церемониймейстер громко объявил:
— Доклад первый. Докладчик — министр внутренних дел граф Фридрих фон Уиски.
Вперёд вышел тощий человечек с волосами, заплетёнными сзади в косичку, откланялся, в полной тишине шаркая башмаками по зеркальному полу. Король с кривой ехидной ухмылкой наконец-то откинулся в кресле:
— Ну, что там?
— Ваше Величество, на этой неделе я занимался тем, что проверял соответствие действительности положения номер две тысячи сто семьдесят пять Дворцового кодекса, в коем говорится о…
— Эй, — деловым тоном оборвал его Хаурун, — почему не трепещете?
С открытым от удивления ртом Толя повис на шторе.
— Я сплю… — пробормотал Толя и протёр глаза.
Доклад должен был состояться тем же вечером. Толя, которому отвели во дворце целую комнату с мягкой постелью, креслами и зеркалом, как было велено, поел, вымылся и никому, кроме молчаливого слуги, на глаза не показывался. Он не мог оторваться от картины укрытого снегом сада за окном, когда алхимик, наряженный в короткие штаны и длинную куртку, вошёл к нему.
— Вы готовы, сударь? — спросил он, оглядывая менестреля с головы до ног. — Взлохматьте волосы. Ослабьте шнуровку на куртке. Возьмите нож. И флейту.
— Нож? Здесь есть враги? — насторожился Толя.
— Нет, — вздохнул Магнус. — Это вызовет восторг у дам и девиц.
Почти бегом алхимик протащил менестреля по коридору, по лестнице, опять по коридору, остановился перед высокой двустворчатой дверью.
— Ради бога, сударь, помните, о чём я говорил вам по дороге: не упоминайте о том, что вы были у варваров, ничего к моему рассказу не добавляйте. Я сначала вас спрячу, вы выйдете по моему сигналу, всё поняли?
Магнус распахнул дверь и, не давая Толе ничего рассмотреть, толкнул его за пышную, в складках, портьеру, прошептал:
— Стойте тихо.
Менестрель послушно сжался в своём уголке, вздрагивая от осознания причастности к тайне. Потом, придерживая край портьеры, осторожно выглянул. Он увидел огромный зал с хрустальными люстрами под потолком, начищенный до блеска пол, зеркала и картины по стенам. Толя робел с каждой секундой, боясь даже представить себе величие обитающих здесь людей. Как раз в этот момент все двери одновременно открылись и в зал чинно стали заходить придворные. Не веря своим глазам, менестрель разглядывал сверкающих украшениями придворных: белолицых женщин с оголёнными плечами, в пышных, украшенных оборками и рюшами платьях, изящных мужчин в странного покроя костюмах, в ботинках с позолоченными пряжками. Он наблюдал, как все эти люди расхаживают по залу, бросая друг на друга томные взгляды. Отогнув другой край портьеры, он увидел в конце залы возвышение, на котором стояло массивное позолоченное кресло, и догадался, что это трон. Толя попал в сказочный мир, и что-то будет сейчас с ним, оборванцем в шкурах, в этом сверкании и царственном величии?
Постепенно в зале установилась тишина, придворные расположились ближе к стенам, оставив свободным пространство посередине зала. Раздался громкий голос, принадлежащий, вероятно, церемонийместеру:
— Правитель Приморской земли, Отдалённой земли и Чёрной земли, властелин Леомерии и Великой пустоши, сеньор Горного герцогства, покровитель Белого города, Рамменийских высот и Червонных пашен, наследник Серых скал и Рубинового феода со столицей в Берраме, военачальник Ста тысяч, адмирал Великого флота, предводитель одиннадцати крепостей, раб Божий и наместник Всевышнего на земле, сын короля Леона Восьмого и королевы Онисии, великий, ужасный и справедливый, Его Величество светлейший король Хаурун Первый!
Церемониймейстер умолк, и до обострившегося слуха Толи донёсся скрип растворяемых дверей в противоположном конце зала. А затем раздались шаги. Неторопливые, ровные, они пугали больше, чем всё остальное раньше. Затаив дыхание, менестрель вцепился холодными пальцами в край портьеры, не в силах оторвать взгляд от видимого ему пространства перед троном. Шаги неумолимо приближались, и когда ожидание стало невыносимым, Толя наконец увидел короля. Это был высокий плечистый юноша немногим старше менестреля, светловолосый, в небрежно наброшенной алой накидке. Он поднялся по ступеням возвышения и сел на трон. Длинная чёлка спадала ему на правый глаз, но он не откидывал её.
Король не спешил вольготно располагаться на троне, а продолжал оглядывать собравшихся, и Толя от его вида совсем оробел.
— Ну что, все мной восхищаются? Все трепещут? — вдруг спросил Хаурун звучным баритоном. По залу понеслись шепотки.
— Мы в восхищении, — нестройным хором заверили придворные.
— Хм! — произнёс кто-то совсем рядом с Толиной портьерой. — Новая игра!
— Следите лучше за собой, сударь, — порекомендовал другой голос. Толе они почему-то сразу не понравились, особенно второй, который казался опаснее.
Церемониймейстер громко объявил:
— Доклад первый. Докладчик — министр внутренних дел граф Фридрих фон Уиски.
Вперёд вышел тощий человечек с волосами, заплетёнными сзади в косичку, откланялся, в полной тишине шаркая башмаками по зеркальному полу. Король с кривой ехидной ухмылкой наконец-то откинулся в кресле:
— Ну, что там?
— Ваше Величество, на этой неделе я занимался тем, что проверял соответствие действительности положения номер две тысячи сто семьдесят пять Дворцового кодекса, в коем говорится о…
— Эй, — деловым тоном оборвал его Хаурун, — почему не трепещете?
С открытым от удивления ртом Толя повис на шторе.
Страница 6 из 33
