О дворцовом заговоре

— Проблемы с владениями Таркмунда мы обсудим на заседании.

— Это будет верное решение, — произнёс алхимик. — Со своей же стороны и в подтверждение своих слов я должен показать вам свидетеля и участника трагических событий.

Он обернулся в сторону портьеры, и Толя на мгновение сжался, надеясь стать невидимым. Но судьбу свою нельзя было обмануть, и менестрель, молясь всем богам, чтобы двое собеседников не поняли, что он всё слышал, откинул портьеру. Видя его робость, Магнус подошёл к нему, и, взяв за руку, вывел и поставил перед троном. Толя слышал биение чьего-то сердца, наверное, своего. Не смея почему-то поднять глаз, он приложил руку к груди и опустился на левое колено, приветствуя короля по обычаю своей страны.

— Ты кто такой? — Хаурун, хмурясь из-под чёлки, сверху вниз разглядывал Толю. — Встань.

— Ваше Величество, я подданный усопшего короля Таркмунда Второго.

— Подданный? Чем ты занимался?

— Я состоял при его величестве в должности придворного менестреля.

— Кого?! — поразился Хаурун, забыв хмуриться.

— Менестреля, государь. Я играл на флейте по желанию наследной принцессы.

— Вы видите, — прервал их Магнус, — этот несчастный одет в шкуры, он напуган и голоден, вы не поверите, в каком виде я нашёл его!

Король оглядывал его, удивляясь одежде, и Толя вновь поспешно склонил голову. «Всё повторяется, — подумал он. — Всё возвращается…»

— Как тебя зовут?

— Анатолий, государь.

— И ты правда голоден, напуган?

— Не совсем, государь, господин Магнус распорядился накормить меня как следует когда мы приехали сюда, что же до испуга, то мне действительно не по себе, — заговорил Толя, лихорадочно вспоминая все уроки придворной учтивости, данные ему принцессой, и думая, заметна его дрожь королю или нет.

— Как тебе удалось спастись от варваров?

— Я прятался, государь, всю зиму жил в лесу.

— Ты видел их?

— Нет, государь, бог спас меня, — ответил Толя, предупреждённый Магнусом.

— Хочешь остаться здесь, при дворе, стать моим подданным?

— Хочу, государь. — Толя поспешно поклонился; разогнувшись, встретился со взглядом серых глаз короля, в которых была задумчивость — задумчивость и ещё что-то, печаль?

— Хорошо, — Хаурун глянул куда-то в сторону. — Секретарь! Подготовьте необходимые бумаги. Моим подданным может стать любой желающий, надеюсь, к этому-то закону поправок не выходило?

Невесть откуда выскочил человечек чрезвычайно низкого роста, весь утыканный гусиными перьями, и поклонился.

Тут заговорил Магнус, всё это время наблюдавший за ним:

— Ваше величество, вы так и не дали ответ, собираетесь ли установить опеку над соседней землёй?

— Не имею полномочий, — ответствовал Хаурун. — Есть ещё доклады?

— Нет, — пискнул секретарь, высовываясь из-за чьего-то кринолина.

— Тогда всем пока, — король сбежал с возвышения, мимоходом хлопнул Толю по плечу: — Заходи, менестрель, приглашения не жди.

В тот же момент, как государь скрылся за дверью, Толю обступили со всех сторон. Дамы разглядывали его с возгласами удивления, трогали его одежду, некоторые даже прикасались к волосам. Толя терпел, не опуская глаз, только на всякий случай придерживал рукоять ножа.

К нему подошли две дамы, одна в зелёном платье, другая в голубом, обе одинаковым движением поднесли к глазам сдвоенные стёклышки.

— Покрой незатейлив, — заметила дама в голубом, рассматривая одежду менестреля.

— Да, и материал не ахти, — подхватила дама в зелёном.

— Но шнуровка придаёт эффектности, — продолжала дама в голубом.

— Несомненно, нож тоже хорошо смотрится, — похвалила дама в зелёном.

— А волосы… — томно вздохнула дама в голубом.

— А фигура… — в тон ей простонала дама в зелёном, и менестрель покраснел.

— Позвольте, милорд, скрасить ваше одиночество? — обратилась к Толе дама в голубом. — Я графиня де Рести, гоф-фрейлина.

— Маркиза д'Эльфинэ, обер-фрейлина, — представилась дама в зелёном, обе слегка присели и протянули Толе руки для поцелуя. Тот осторожно согнулся, по очереди коснувшись губами пальцев в тонких, из неведомого материала перчатках. Этот жест он подсмотрел ранее, ещё из-за занавески.

— Ах, как вы милы, — выдохнули одновременно дамы, пристраиваясь по бокам от него.

Втроём они не спеша прошлись из конца в конец залы.

— Ах, вы столько натерпелись, — жалели фрейлины менестреля, а тот изо всех сил старался не наступить им на подол. Ему пришлось рассказывать о том, как он находил пропитание себе в лесу, и на том месте повествования, где он схватился с медведем-шатуном, имея в руках одну только палку, он наступил на платье графине и услышал сзади явственное: «дурень!».

Это стало последним, что он смог на сегодня вынести.