Что, если?

Она была тем же невероятным, удивительным и преданным человеком, которого он знал прежде, если не в большей степени.

Гермиона слегка нахмурилась под его взглядом, заставив его вспыхнуть и чуть отвернуться.

— Ты разве не должна сейчас быть на работе?

— Вообще-то должна, но профессор МакГонагалл связалась со мной через камин и сказала: «Мисс Грейнджер, кажется, мистер Поттер снова начал хандрить возле Чёрного озера. Я бы посоветовала вам или мистеру Уизли забрать его, прежде чем он разрушит нашу среду обучения ещё больше». Конец цитаты, — она идеально изобразила голос профессора. — В любом случае, у меня был скучный день, так что я решила прийти сюда и спасти Хогвартс от дальнейших разрушений. Ты ведь знаешь, как мы с профессором МакГонагалл ценим хорошую среду обучения, — закончила она, подмигнув.

— Я не хандрю, — тихо пробормотал Гарри.

— Гарри, она просто беспокоится о тебе.

— Я знаю.

Гермиона устроилась поудобнее.

— Итак, в чём дело?

Он глубоко вздохнул:

— Ты никогда не думала обо всех этих «что, если»?

Её брови поднялись.

— «Что, если»? Иногда я думаю: если бы я раньше осознала, что мои чувства к Рону были ничем иным как сестринской привязанностью, сейчас наши с ним отношения не были бы такими напряжёнными. Но большей частью я стараюсь держаться от всех этих «что, если» так далеко, как только возможно, потому что, думаю, размышления о том, что уже невозможно изменить, не сослужат добрую службу. А что? Ты об этом думаешь?

Он пожал плечами.

— Да, иногда. И, ну, большую часть времени я гадаю… — он смущённо замолк. — Просто… Я размышляю, как повернулась бы жизнь, если бы я хоть однажды поступил иначе.

Гермиона была сбита с толку:

— Например?

— Например, как на пятом курсе с Сириусом, — выпалил он.

— Ох, Гарри, — она мягко взяла его за руку. — Ты не знаешь, что могло бы случиться! И как бы сурово это ни звучало, никогда не узнаешь. И это хорошо. Сосредоточься на том, что происходит сейчас, и на том, что ты хочешь изменить сейчас. Наше настоящее — результат бесчисленного множества решений, принятых в прошлом, так всё и должно быть. Мы должны принять своё прошлое со всеми его «почти» и«могло бы быть», потому что если мы никогда не научимся видеть, где находимся сейчас и где конкретно должны быть, то никогда не будем довольны тем, кто мы в этой жизни и где находимся.

— Я знаю! — Гарри резко встал и сделал пару шагов к озеру, прежде чем снова повернуться к Гермионе. — Но как мне вообще понять, кто я без всего этого? — он лихорадочно взмахнул руками. — Кто я без Хогвартса и сражений и борьбы, без разработки стратегий, погонь и укрытий? Я потратил столько времени, думая, как спасти наши жизни, что даже не знаю, что я за человек! Иногда мне кажется, что, поступи я хоть однажды иначе, я стал бы другим.

Гермиона встала.

— Но Гарри, ты стал просто замечательным человеком. Столько людей заботится и поддерживает тебя. Ты могущественный волшебник, чудесный спортсмен, потрясающий друг и крёстный, и у тебя прекрасное сердце. — Гарри слегка покраснел. — И это не говоря уже о том, что ты однажды спас мир. Кроме того, тебе только исполняется двадцать два. У тебя столько времени, чтобы понять, кто ты и чем хочешь заниматься. Никто не считает, что ты уже всё для себя решил, — она медленно приблизилась к нему и остановилась в нескольких футах.

— Спасибо, — он закрыл лицо руками, пытаясь скрыть тот факт, что оно всё ещё горело от смущения. — Но я ничего не могу поделать. Я думаю, что было бы, если бы я отправился назад и изменил что-то одно, — может, сейчас я был бы счастливее?

Он чувствовал себя ужасно глупо. Он совсем не так планировал провести день. Он хотел ненадолго отправиться в Хогвартс и обдумать свою жизнь, прежде чем вернуться домой, а позже, быть может, встретиться с Роном за парой пинт. А теперь он увяз в серьёзном разговоре с Гермионой и не был уверен, что ему нравится оборот, который принимает этот разговор.

Гермиона с каждой секундой беспокоилась всё больше. Она подошла и взяла обе его руки в свои.

— Что было бы этим одним? — мягко спросила она, понимая, насколько важен этот момент.

Слова вырвались прежде, чем он успел их осмыслить:

— Что бы ты сделала, если бы я пригласил тебя на Святочный бал? — выпалил он и тут же почувствовал, что сейчас сгорит от стыда.

Гермиона в недоумении нахмурилась:

— Святочный бал? На четвёртом курсе? — ей понадобилось мгновенье, чтобы подумать. — Думаю, я, вероятно, сказала бы «да». А что? — вопрос застал её врасплох.

Из его лёгких вырвался вздох.

— И ты думаешь, потом мы бы стали встречаться?

Недоумение Гермионы возросло.

— Не знаю, может быть. Нам было четырнадцать. Почему ты спрашиваешь об этом теперь? Какое значение это имеет теперь?