Фандом: Overwatch. Случается, что предчувствия не обманывают Джека. Но он предпочел бы, чтобы все же обманули.
Добавить в моё избранное
47 мин, 50 сек 545
— Спасибо, Джеки.
— Не за что.
Гейб выглядит несколько растерянным и уставшим, и Джек осторожно целует его в висок. Рядом — за ними — кто-то презрительно фыркает и начинает шептаться о том, что сраные педики совсем охренели, прямо на людях почти ебутся.
Обалдеть, какая красота и воспитанность.
Ну да людям нужно кого-нибудь ненавидеть, так что черт с ними, пока они только тихо рассуждают на эту тему между собой. Обычный человек их бы не услышал, ну и лишь идиоты полезут выяснять отношения с кем-то вроде Джека.
— М? — Гейб поворачивается к нему и получает еще один поцелуй, теперь под правый глаз, там, где шрамы. — Ты чего?
— Все в порядке. Передавай Лу привет. Я прилечу послезавтра в Сеул.
— Передам. Позвони сразу же, как что-нибудь выяснишь. Хм. Если выяснишь.
— Обязательно.
Они замолкают, Джек трется кончиком носа о щеку Гейба и отстраняется, садясь ровно. До посадки еще двадцать минут — этого ужасно мало, и хочется, наплевав на все, перерегистрироваться на рейс в Гонконг, чтобы не оставлять Гейба. Но так нельзя, у Джесси что-то не в порядке, и никакая забота об омеге не отменяет заботы о собственных детях.
Жалко, конечно, что Джесси и Ханзо так и не смогли выбраться к Лу. У Ханзо дела, а Джесси почему-то не захотел ехать один. Он отговаривался тем, что у Лу все равно не будет на него времени, он же в туре, но все прекрасно понимали, что это полная хрень. Лу в любой ситуации находил время на семью и всегда был рад видеть их на своих концертах.
И вот это — то, что Джесси не приехал — тоже очень тревожный звоночек. В детстве они бы дрались, если бы Лу был чуть более буйным, а так Джесси морщил и задирал нос, обходя Лу по широкой дуге, а Лу пожимал плечами и делился с ним то игрушками, то одеждой, то помогал с домашними заданиями по музыке и рисованию, то, когда Джека не бывало дома, спал с Джесси рядом, чтобы ему не снились кошмары.
Потом они подружились, и когда ситуация с Ханзо стала совсем поганой, Лу примчался из студии в Нью Йорке, бросив все, чтобы поддержать разваливающегося на куски брата. И теперь вот это вот. Как так?
И почему, если все плохо, Джесси молчит? Он же знает, что в любом случае они все будут на его стороне, без разницы, что именно произошло, — но он твердит, что все прекрасно.
На вопли о помощи это не похоже, хотя…
— Не накручивай себя, Джеки, — советует Гейб. — Может, ему просто не нравится японская еда или раздражает машина, подаренная великим Шимадой-саном. А даже если и нет, то все равно не накручивай, успеешь еще.
— Кто бы говорил, — фыркает в ответ Джек, но послушно успокаивается. — О таком он бы сказал. Но я пока все еще надеюсь, что у меня просто паранойя, потому что с Джесси постоянно что-нибудь случалось.
— Ну не так уж и постоянно.
— Раз в месяц, не чаще, угу.
Они улыбаются друг другу, и Гейб качает головой:
— Раз в полтора. А потом еще реже, так что не преувеличивай. Ну да в любом случае, если он тебя беспокоит, значит там не все в порядке.
— Кого из нас ты пытаешься сейчас убедить в правильности решения, м?
— Себя.
Джек смеется, отпивает свой кофе и прикрывает глаза, прижавшись виском к плечу Гейба. Себя, ну да, ну да.
Впрочем… Нет, конечно, это крайне неправильно — любить кого-то из детей больше, но Джек, как ни старался, ничего не мог с собой поделать.
Лу был и остается ребенком Гейба — для Лу, само собой, важна вся семья, но именно к Гейбу он бегал со своими проблемами, именно к нему Лу забирался под бок, когда жизнь оказывалась не такой, как хотелось.
Джесси же — это стало понятно ровно в ту секунду, как они впервые увидели друг друга — целиком и полностью принадлежал Джеку. И возился — Гейб называл это «мучился» — с ним Джек, вытаскивал его из кошмаров, учил драться, таскал по врачам, объяснял, что то, что с ним делал Митчелл, — ненормально.
Девицы разделились уже по омегам, Лена обожает Джесси, за Лу кого угодно готова убить Сомбра, ну а Хана с детства больше любила игры, чем людей.
— Давай усыновим кого-нибудь еще, — предлагает вдруг Джек, подумав о том, что это несправедливо, — то, что у Ханы никого нет.
Гейб давится кофе, но почему-то соглашается:
— Давай. Альфу ради разнообразия?
Теперь кофе давится Джек, потому что альфа — это странно и непонятно. С омегами и девчонками было легко, ну или Джек просто привык, а вот альфа…
— Давай альфу. Маленького.
— Но не совсем. Лет пяти-шести. Возиться с младенцами будем, когда у нас появятся внуки.
Джек пожимает плечами:
— Давай не совсем маленького. А где мы его возьмем? Вроде детей-альф разбирают мгновенно.
— Ну-у-у…
Гейб вертит в пальцах стакан, внимательно разглядывая что-то за окном.
— Нет. — Джек выпрямляется.
— Не за что.
Гейб выглядит несколько растерянным и уставшим, и Джек осторожно целует его в висок. Рядом — за ними — кто-то презрительно фыркает и начинает шептаться о том, что сраные педики совсем охренели, прямо на людях почти ебутся.
Обалдеть, какая красота и воспитанность.
Ну да людям нужно кого-нибудь ненавидеть, так что черт с ними, пока они только тихо рассуждают на эту тему между собой. Обычный человек их бы не услышал, ну и лишь идиоты полезут выяснять отношения с кем-то вроде Джека.
— М? — Гейб поворачивается к нему и получает еще один поцелуй, теперь под правый глаз, там, где шрамы. — Ты чего?
— Все в порядке. Передавай Лу привет. Я прилечу послезавтра в Сеул.
— Передам. Позвони сразу же, как что-нибудь выяснишь. Хм. Если выяснишь.
— Обязательно.
Они замолкают, Джек трется кончиком носа о щеку Гейба и отстраняется, садясь ровно. До посадки еще двадцать минут — этого ужасно мало, и хочется, наплевав на все, перерегистрироваться на рейс в Гонконг, чтобы не оставлять Гейба. Но так нельзя, у Джесси что-то не в порядке, и никакая забота об омеге не отменяет заботы о собственных детях.
Жалко, конечно, что Джесси и Ханзо так и не смогли выбраться к Лу. У Ханзо дела, а Джесси почему-то не захотел ехать один. Он отговаривался тем, что у Лу все равно не будет на него времени, он же в туре, но все прекрасно понимали, что это полная хрень. Лу в любой ситуации находил время на семью и всегда был рад видеть их на своих концертах.
И вот это — то, что Джесси не приехал — тоже очень тревожный звоночек. В детстве они бы дрались, если бы Лу был чуть более буйным, а так Джесси морщил и задирал нос, обходя Лу по широкой дуге, а Лу пожимал плечами и делился с ним то игрушками, то одеждой, то помогал с домашними заданиями по музыке и рисованию, то, когда Джека не бывало дома, спал с Джесси рядом, чтобы ему не снились кошмары.
Потом они подружились, и когда ситуация с Ханзо стала совсем поганой, Лу примчался из студии в Нью Йорке, бросив все, чтобы поддержать разваливающегося на куски брата. И теперь вот это вот. Как так?
И почему, если все плохо, Джесси молчит? Он же знает, что в любом случае они все будут на его стороне, без разницы, что именно произошло, — но он твердит, что все прекрасно.
На вопли о помощи это не похоже, хотя…
— Не накручивай себя, Джеки, — советует Гейб. — Может, ему просто не нравится японская еда или раздражает машина, подаренная великим Шимадой-саном. А даже если и нет, то все равно не накручивай, успеешь еще.
— Кто бы говорил, — фыркает в ответ Джек, но послушно успокаивается. — О таком он бы сказал. Но я пока все еще надеюсь, что у меня просто паранойя, потому что с Джесси постоянно что-нибудь случалось.
— Ну не так уж и постоянно.
— Раз в месяц, не чаще, угу.
Они улыбаются друг другу, и Гейб качает головой:
— Раз в полтора. А потом еще реже, так что не преувеличивай. Ну да в любом случае, если он тебя беспокоит, значит там не все в порядке.
— Кого из нас ты пытаешься сейчас убедить в правильности решения, м?
— Себя.
Джек смеется, отпивает свой кофе и прикрывает глаза, прижавшись виском к плечу Гейба. Себя, ну да, ну да.
Впрочем… Нет, конечно, это крайне неправильно — любить кого-то из детей больше, но Джек, как ни старался, ничего не мог с собой поделать.
Лу был и остается ребенком Гейба — для Лу, само собой, важна вся семья, но именно к Гейбу он бегал со своими проблемами, именно к нему Лу забирался под бок, когда жизнь оказывалась не такой, как хотелось.
Джесси же — это стало понятно ровно в ту секунду, как они впервые увидели друг друга — целиком и полностью принадлежал Джеку. И возился — Гейб называл это «мучился» — с ним Джек, вытаскивал его из кошмаров, учил драться, таскал по врачам, объяснял, что то, что с ним делал Митчелл, — ненормально.
Девицы разделились уже по омегам, Лена обожает Джесси, за Лу кого угодно готова убить Сомбра, ну а Хана с детства больше любила игры, чем людей.
— Давай усыновим кого-нибудь еще, — предлагает вдруг Джек, подумав о том, что это несправедливо, — то, что у Ханы никого нет.
Гейб давится кофе, но почему-то соглашается:
— Давай. Альфу ради разнообразия?
Теперь кофе давится Джек, потому что альфа — это странно и непонятно. С омегами и девчонками было легко, ну или Джек просто привык, а вот альфа…
— Давай альфу. Маленького.
— Но не совсем. Лет пяти-шести. Возиться с младенцами будем, когда у нас появятся внуки.
Джек пожимает плечами:
— Давай не совсем маленького. А где мы его возьмем? Вроде детей-альф разбирают мгновенно.
— Ну-у-у…
Гейб вертит в пальцах стакан, внимательно разглядывая что-то за окном.
— Нет. — Джек выпрямляется.
Страница 3 из 13
