Фандом: Overwatch. Случается, что предчувствия не обманывают Джека. Но он предпочел бы, чтобы все же обманули.
Добавить в моё избранное
47 мин, 50 сек 546
— Только не Джейми.
— Ты все равно с ним возишься. А после Джесси тебе уже ничего не страшно. Так что почему бы и не Джейми? Он слегка стукнутый, конечно, но ты попробуй жить, как он жил, стал бы еще хуже.
Джек стонет, спрятав лицо в ладони. Джейми — это катастрофа похлеще маленького Джесси. Но если Джесси просто всего на свете боялся и прятал это за агрессией, то Джейми не боится ничего вообще и очень любит все взрывающееся, громкое и опасное. Джек не раз и даже не два вытаскивал этого ребенка из серверной, в которой тот перерезал провода, из лифтовой шахты, в которой он искал потайные комнаты, из оружейного склада, где Джейми разжился гранатами. Так что нет!
— Нам его не отдадут.
— Нам его отдадут и еще приплатят за то, что мы его забрали, Джеки. И все воспитатели временного приюта спляшут тебе лично канкан.
Как будто щенка выбирают, честное слово. Джейми нужна нормальная семья, и его несколько раз пытались усыновить, но возвращали обратно. Джек уверен, что он сможет сделать из него ну не нормального, конечно, но, по крайней мере, не опасного для себя и людей человека, но блин, это задача похлеще переворота, который устроила Ана.
— Пассажиров рейса NK589, направляющегося в Токио, просят пройти на посадку, — льется из-под потолка мелодичный девичий голосок, так что ответить Гейбу Джек не успевает.
— Ты можешь подумать об этом в полете, — ласково советует Гейб и поднимается вместе с Джеком на ноги.
— Обязательно. Хорошей дороги, Гейб.
— Спасибо.
Гейб обнимает его за талию, упирается лбом в его лоб и прикрывает глаза, пока Джек обнимает его тоже и гладит по спине.
— Это максимум на сутки, Гейб. — Джек целует его в кончик носа. — Потом я прилечу.
— Я знаю, но…
Этой проблеме почти столько же лет, сколько они вместе. Гейбу проще уйти самому, чем отпустить Джека, — понятно почему, в общем-то. И даже то, что Джек спокойно выживет, если самолет взорвется или упадет, почему-то не успокаивает Гейба, причем вообще не успокаивает.
— Все будет хорошо. Я передам всем привет, и Грею в том числе. От тебя лично, хочешь?
— Хочу. Главное, поцелуи не передавай. Иди, Джеки. Мы ждем тебя в Сеуле.
Гейб разжимает руки и потерянно, слабо улыбается, подставляет губы под поцелуй, после чего разворачивает Джека к гейту и подпихивает в спину.
— Иди!
— Я прилечу как можно скорее.
Теперь важно не оглядываться. Джек терпеть не может уходить от Гейба надолго — и да, самолеты иногда падают, а у Гейба нет Жнеца. Но уйти нужно, так что дойти до гейта, быстро показать билет и бегом в трубу.
Джек оглядывается все равно и успевает заметить, как Гейб отворачивается, потирая тыльной стороной ладони нос.
В самолете Джек плюхается на свое место, предварительно запихнув рюкзак с вещами и документами для Грея и Ичиры Сакураи на полку над головой, пристегивается, выключает телефон и складывает его в карман.
Делать этого как-то иррационально не хочется: Гейб может позвонить в любой момент, не дозвонится и будет волноваться, а волновать мужа Джек не любит. Но выхода у него, увы, нет.
Ладно, десять часов до Токио, а потом Джек включит телефон, позвонит Гейбу, и все будет хорошо.
У них всегда все будет хорошо.
Он прикрывает глаза, не дожидаясь приветствия капитана, и задумывается опять о Джесси.
Наверное, Джек не смог бы любить собственных детей больше, чем его. Хотя черт его знает, своих у Джека не будет — что хорошо, потому что неизвестно, какими они бы получились. А Джесси…
В их первую встречу Джесси был похож на перепуганного котенка, стараясь казаться грозным и страшным, но в силу размера и общей угловатости выглядящего забавно. Он сжимал кулаки и таращился из-за Марии то на Джека, то на Гейба, громко сопел и стискивал зубы.
На его лице большими буквами светилось слово «проблемы», но Джек все равно в одно мгновение понял, что это его ребенок.
И вот сейчас у его ребенка что-то не в порядке.
— Ай, черт! — возмущается кто-то рядом, Джек открывает глаза, расстегивает ремень, встает и перехватывает падающий из полки рюкзак. Тот летит мелкому омеге — наверное, соседу — прямо в голову, а омега почему-то только пригибается, даже не пытаясь отпрыгнуть. — Спасибо. Вы мне очень… Ой, мистер Моррисон?
— Добрый вечер, Тео, — хмыкает Джек, мгновенно его узнав.
Теодор Хайне, первый омега-пилот за последние двадцать пять лет, краса и гордость Overwatch и Аны лично, мальчик-пиздец и ходячая катастрофа. Джек рад его видеть.
— А вы только в Японию или потом куда-то дальше?
Тео поправляет спадающие на лицо рыжие вьющиеся волосы, трясет головой, улыбается во все зубы. Он хорошенький и милый, если не знать о том, что когда-то давно он сказал Амели Ойрах, главе профсоюза пилотов, что и о женщинах тоже говорили, что никто не полетит на самолете, который пилотирует не мужчина.
— Ты все равно с ним возишься. А после Джесси тебе уже ничего не страшно. Так что почему бы и не Джейми? Он слегка стукнутый, конечно, но ты попробуй жить, как он жил, стал бы еще хуже.
Джек стонет, спрятав лицо в ладони. Джейми — это катастрофа похлеще маленького Джесси. Но если Джесси просто всего на свете боялся и прятал это за агрессией, то Джейми не боится ничего вообще и очень любит все взрывающееся, громкое и опасное. Джек не раз и даже не два вытаскивал этого ребенка из серверной, в которой тот перерезал провода, из лифтовой шахты, в которой он искал потайные комнаты, из оружейного склада, где Джейми разжился гранатами. Так что нет!
— Нам его не отдадут.
— Нам его отдадут и еще приплатят за то, что мы его забрали, Джеки. И все воспитатели временного приюта спляшут тебе лично канкан.
Как будто щенка выбирают, честное слово. Джейми нужна нормальная семья, и его несколько раз пытались усыновить, но возвращали обратно. Джек уверен, что он сможет сделать из него ну не нормального, конечно, но, по крайней мере, не опасного для себя и людей человека, но блин, это задача похлеще переворота, который устроила Ана.
— Пассажиров рейса NK589, направляющегося в Токио, просят пройти на посадку, — льется из-под потолка мелодичный девичий голосок, так что ответить Гейбу Джек не успевает.
— Ты можешь подумать об этом в полете, — ласково советует Гейб и поднимается вместе с Джеком на ноги.
— Обязательно. Хорошей дороги, Гейб.
— Спасибо.
Гейб обнимает его за талию, упирается лбом в его лоб и прикрывает глаза, пока Джек обнимает его тоже и гладит по спине.
— Это максимум на сутки, Гейб. — Джек целует его в кончик носа. — Потом я прилечу.
— Я знаю, но…
Этой проблеме почти столько же лет, сколько они вместе. Гейбу проще уйти самому, чем отпустить Джека, — понятно почему, в общем-то. И даже то, что Джек спокойно выживет, если самолет взорвется или упадет, почему-то не успокаивает Гейба, причем вообще не успокаивает.
— Все будет хорошо. Я передам всем привет, и Грею в том числе. От тебя лично, хочешь?
— Хочу. Главное, поцелуи не передавай. Иди, Джеки. Мы ждем тебя в Сеуле.
Гейб разжимает руки и потерянно, слабо улыбается, подставляет губы под поцелуй, после чего разворачивает Джека к гейту и подпихивает в спину.
— Иди!
— Я прилечу как можно скорее.
Теперь важно не оглядываться. Джек терпеть не может уходить от Гейба надолго — и да, самолеты иногда падают, а у Гейба нет Жнеца. Но уйти нужно, так что дойти до гейта, быстро показать билет и бегом в трубу.
Джек оглядывается все равно и успевает заметить, как Гейб отворачивается, потирая тыльной стороной ладони нос.
В самолете Джек плюхается на свое место, предварительно запихнув рюкзак с вещами и документами для Грея и Ичиры Сакураи на полку над головой, пристегивается, выключает телефон и складывает его в карман.
Делать этого как-то иррационально не хочется: Гейб может позвонить в любой момент, не дозвонится и будет волноваться, а волновать мужа Джек не любит. Но выхода у него, увы, нет.
Ладно, десять часов до Токио, а потом Джек включит телефон, позвонит Гейбу, и все будет хорошо.
У них всегда все будет хорошо.
Он прикрывает глаза, не дожидаясь приветствия капитана, и задумывается опять о Джесси.
Наверное, Джек не смог бы любить собственных детей больше, чем его. Хотя черт его знает, своих у Джека не будет — что хорошо, потому что неизвестно, какими они бы получились. А Джесси…
В их первую встречу Джесси был похож на перепуганного котенка, стараясь казаться грозным и страшным, но в силу размера и общей угловатости выглядящего забавно. Он сжимал кулаки и таращился из-за Марии то на Джека, то на Гейба, громко сопел и стискивал зубы.
На его лице большими буквами светилось слово «проблемы», но Джек все равно в одно мгновение понял, что это его ребенок.
И вот сейчас у его ребенка что-то не в порядке.
— Ай, черт! — возмущается кто-то рядом, Джек открывает глаза, расстегивает ремень, встает и перехватывает падающий из полки рюкзак. Тот летит мелкому омеге — наверное, соседу — прямо в голову, а омега почему-то только пригибается, даже не пытаясь отпрыгнуть. — Спасибо. Вы мне очень… Ой, мистер Моррисон?
— Добрый вечер, Тео, — хмыкает Джек, мгновенно его узнав.
Теодор Хайне, первый омега-пилот за последние двадцать пять лет, краса и гордость Overwatch и Аны лично, мальчик-пиздец и ходячая катастрофа. Джек рад его видеть.
— А вы только в Японию или потом куда-то дальше?
Тео поправляет спадающие на лицо рыжие вьющиеся волосы, трясет головой, улыбается во все зубы. Он хорошенький и милый, если не знать о том, что когда-то давно он сказал Амели Ойрах, главе профсоюза пилотов, что и о женщинах тоже говорили, что никто не полетит на самолете, который пилотирует не мужчина.
Страница 4 из 13
