Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2602
И интуиция, и логика подсказывали Ван Хельсингу, что именно этот человек был тогда в одном номере с Дракулой. Это умозаключение удивило его: этого откровенно некрасивого мужчину с жестко поджатыми губами и решительным взглядом пронзительно-зеленых глаз трудно было представить подручным графа. Такие люди — охотники и господа, а не жертвы и слуги, однако Дракула вряд ли позволил бы кому-нибудь рядом с собой доминировать.
И тем не менее, все указывало на то, что на сей раз граф поступился своими принципами. Габриэлю до сосания под ложечкой хотелось узнать, что заставило Дракулу терпеть рядом с собой другого лидера, и почему этот противник до сих пор ходит под солнцем.
Под солнцем. Ван Хельсинг так и остановился посреди улицы. На него тут же налетели сзади, вытолкнув на проезжую часть, и охотнику пришлось использовать всю свою ловкость, дабы не попасть под несущийся автомобиль. Выругавшись сквозь зубы и выплюнув изо рта мерзкий запах выхлопного газа, Габриэль свернул в раскинувшийся рядом безопасный скверик, чтобы спокойно обдумать пришедшую ему в голову мысль.
Итак, солнце для графа было губительно. Даже если Орден прав, и Дракуле суждено вечно возвращаться на этот свет, процесс умирания, судя по всему, доставлял ему крайне неприятные ощущения. Умереть граф не мог, но боль испытывал — что ж, хотя бы это утешительно. А раз днем Дракула заперт в четырех стенах, вполне естественно, что для дел, требующих постоянного контроля, ему потребовался человек, способный их вести. Что бывает, когда такие дела доверяют преданным, исполнительным, но раболепным и тупым помощникам, граф уже выяснил на своем опыте. И хотя с человеком более умным всегда существовал риск, что тот однажды решит действовать в своих интересах, с ним все же можно было быть более уверенным в логичных и продуктивных поступках.
Интересно, что же Дракула предложил этому человеку за то, что тот стал его дневным «Я»?
Габриэль тяжело вздохнул. Найти бы самого Дракулу и…
И навсегда остаться в каббале Святого Ордена.
С исчезновением последнего луча солнца глаза Дракулы открылись. Он всегда переходил ото сна к бодрствованию мгновенно, без обычного для людей секундного состояния полудремы, когда тело уже проснулось, но разум еще никак не может расстаться с миром сновидений. Граф в который раз пожалел, что среди прочих утрат того немногого, что было дорого ему в смертной жизни, находятся и эти мгновения. Увы, мир грез существует лишь для живых, к коим он давно уже не принадлежит.
Дракула поднялся с постели и начал одеваться, одновременно вспоминая суматоху сегодняшнего утра. То, что омоложенная и похищенная возлюбленная Эрика сбежала, графа касалось мало. Они с Габриэлем сами вот уже столько веков ведут нескончаемую игру в «кошки-мышки», что вампир не мог всерьез считать такое положение дел несчастьем.
Однако сегодня перед самым рассветом произошло еще одно событие — и мягко говоря, из ряда вон выходящее. Едва Эрик покинул гостиничный номер, как раздался оглушительный звон бьющегося стекла, и прямо к ногам графа, готовящемуся отправиться ко сну, вместе с ноябрьским ветром влетел небольшой конверт с привязанным к нему грузом. Дракула наклонился и поднял письмо. Повертел его немного в руках. Конверт был обычным, чисто белым, без опознавательных знаков, подписей и указания адресата. Однако печать, скрепляющая его, несла в себе недвусмысленную информацию: герб Святого Ордена означал многое.
Хотя этот номер и принадлежал Эрику, Дракулы ни секунды не сомневался, что послание предназначено именно ему. Недолго думая, он разорвал конверт, из которого ему на руки выпало два листа. Первый оказался простой почтовой бумагой, содержащим короткое сообщение, что Габриэль Ван Хельсинг, Левая Рука Господа и охотник Святого Ордена обнаружил местонахождение графа Дракулы и сегодня утром нанесет свой визит. Мысли графа понеслись с бешенной скоростью. Будь это в любом другом месте, он был бы только рад этой встрече, но здесь, в гостинице в центре Парижа… Если у Габриэля осталась хоть капля здравого смысла, то ему даже не придется сражаться: стоит сорвать с окон гостиничного номера шторы — и от Дракулы на ковре останется лишь кучка пепла. Здесь была ЧУЖАЯ территория, и на ней графу играть совершенно не хотелось.
Короткий взгляд на часы — и решение принялось само собою. Дракула быстрым шагом покинул номер, спустился по лестнице и, бросив портье ключ от своего номера, вышел из гостиницы. К счастью, еще по будапештской привычке граф приказывал держать лошадей запряженными всю ночь. Сейчас, с приближением рассвета, сонный слуга только-только тянулся к сбруе. Остановив его повелительным жестом, Дракула приказал ему немедленно садиться на козлы, а сам нырнул в уютную тьму кареты.
Шестеро вороных коней, запряженных в экипаж, вихрем пронеслись по парижским улицам, заставляя немногочисленных в этот час прохожих жаться к стенам и, в зависимости от склада характера, грозить кулаком вслед либо же креститься.
И тем не менее, все указывало на то, что на сей раз граф поступился своими принципами. Габриэлю до сосания под ложечкой хотелось узнать, что заставило Дракулу терпеть рядом с собой другого лидера, и почему этот противник до сих пор ходит под солнцем.
Под солнцем. Ван Хельсинг так и остановился посреди улицы. На него тут же налетели сзади, вытолкнув на проезжую часть, и охотнику пришлось использовать всю свою ловкость, дабы не попасть под несущийся автомобиль. Выругавшись сквозь зубы и выплюнув изо рта мерзкий запах выхлопного газа, Габриэль свернул в раскинувшийся рядом безопасный скверик, чтобы спокойно обдумать пришедшую ему в голову мысль.
Итак, солнце для графа было губительно. Даже если Орден прав, и Дракуле суждено вечно возвращаться на этот свет, процесс умирания, судя по всему, доставлял ему крайне неприятные ощущения. Умереть граф не мог, но боль испытывал — что ж, хотя бы это утешительно. А раз днем Дракула заперт в четырех стенах, вполне естественно, что для дел, требующих постоянного контроля, ему потребовался человек, способный их вести. Что бывает, когда такие дела доверяют преданным, исполнительным, но раболепным и тупым помощникам, граф уже выяснил на своем опыте. И хотя с человеком более умным всегда существовал риск, что тот однажды решит действовать в своих интересах, с ним все же можно было быть более уверенным в логичных и продуктивных поступках.
Интересно, что же Дракула предложил этому человеку за то, что тот стал его дневным «Я»?
Габриэль тяжело вздохнул. Найти бы самого Дракулу и…
И навсегда остаться в каббале Святого Ордена.
С исчезновением последнего луча солнца глаза Дракулы открылись. Он всегда переходил ото сна к бодрствованию мгновенно, без обычного для людей секундного состояния полудремы, когда тело уже проснулось, но разум еще никак не может расстаться с миром сновидений. Граф в который раз пожалел, что среди прочих утрат того немногого, что было дорого ему в смертной жизни, находятся и эти мгновения. Увы, мир грез существует лишь для живых, к коим он давно уже не принадлежит.
Дракула поднялся с постели и начал одеваться, одновременно вспоминая суматоху сегодняшнего утра. То, что омоложенная и похищенная возлюбленная Эрика сбежала, графа касалось мало. Они с Габриэлем сами вот уже столько веков ведут нескончаемую игру в «кошки-мышки», что вампир не мог всерьез считать такое положение дел несчастьем.
Однако сегодня перед самым рассветом произошло еще одно событие — и мягко говоря, из ряда вон выходящее. Едва Эрик покинул гостиничный номер, как раздался оглушительный звон бьющегося стекла, и прямо к ногам графа, готовящемуся отправиться ко сну, вместе с ноябрьским ветром влетел небольшой конверт с привязанным к нему грузом. Дракула наклонился и поднял письмо. Повертел его немного в руках. Конверт был обычным, чисто белым, без опознавательных знаков, подписей и указания адресата. Однако печать, скрепляющая его, несла в себе недвусмысленную информацию: герб Святого Ордена означал многое.
Хотя этот номер и принадлежал Эрику, Дракулы ни секунды не сомневался, что послание предназначено именно ему. Недолго думая, он разорвал конверт, из которого ему на руки выпало два листа. Первый оказался простой почтовой бумагой, содержащим короткое сообщение, что Габриэль Ван Хельсинг, Левая Рука Господа и охотник Святого Ордена обнаружил местонахождение графа Дракулы и сегодня утром нанесет свой визит. Мысли графа понеслись с бешенной скоростью. Будь это в любом другом месте, он был бы только рад этой встрече, но здесь, в гостинице в центре Парижа… Если у Габриэля осталась хоть капля здравого смысла, то ему даже не придется сражаться: стоит сорвать с окон гостиничного номера шторы — и от Дракулы на ковре останется лишь кучка пепла. Здесь была ЧУЖАЯ территория, и на ней графу играть совершенно не хотелось.
Короткий взгляд на часы — и решение принялось само собою. Дракула быстрым шагом покинул номер, спустился по лестнице и, бросив портье ключ от своего номера, вышел из гостиницы. К счастью, еще по будапештской привычке граф приказывал держать лошадей запряженными всю ночь. Сейчас, с приближением рассвета, сонный слуга только-только тянулся к сбруе. Остановив его повелительным жестом, Дракула приказал ему немедленно садиться на козлы, а сам нырнул в уютную тьму кареты.
Шестеро вороных коней, запряженных в экипаж, вихрем пронеслись по парижским улицам, заставляя немногочисленных в этот час прохожих жаться к стенам и, в зависимости от склада характера, грозить кулаком вслед либо же креститься.
Страница 15 из 59
