Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2656
От мысли о том, что они тащат с собой гроб, многим становилось неуютно, но все молчали: раз босс сказал, что это сундук, значит, надо считать, что это сундук.
Едва прибыв на место, атаман послал за инструментами. Жизненный опыт подсказывал ему: что нельзя открыть, то можно сломать. Его почему-то не отпускала навязчивая идея заглянуть в этот проклятый ящик. Больше всего на свете атаману хотелось вскрыть его — и это несмотря на то, о чем он не сказал остальным. Во время попыток вскрытия, он понял лишь одно: ящик был заперт изнутри. Мужчина старался не задумываться над этой особенностью. Ну в конце концов, как можно закрыть что-либо изнутри? Можно запереться в комнате, но мысль о том, что можно запереться в сундуке…
А хотя… Атаман вдруг весело ухмыльнулся. Кусочки головоломки сошлись в его мозгу. Хоть он и родился простым крестьянином, но не зря же он стал главным в этой шайке головорезов — не только кулаки помогли здесь.
Разумеется, глупо было предположить, что такая роскошная карета могла ехать порожняком. Такую красоту богачи оставляют для себя. Однако он сам и его люди видели лишь одного человека — кучера. Вполне логично предположить, что кто-то придумал этот хитрый трюк в расчете на суеверное простонародье. Мол, даже если на карету нападут, то похватают лишь мелочевку, а сам богатей со своими сокровищами схоронится в ящике. А потом, когда разбойники уйдут, они продолжат свой путь.
Дожидаясь инструментов, атаман стал мечтать, кого он найдет в ящике. Конечно, было бы здорово обнаружить там молоденькую девушку — трюк вполне в духе женщины… Хотя нет, вряд ли, девицу трудно было бы уговорить залезть в гроб, даже ради того, чтобы спасти жизнь и честь. Но все равно, мечтать об этом было приятно.
Все еще пребывая во власти своих догадок и мечтаний, атаман забрал у подошедшего разбойника инструменты, и вновь полез в карету. Остальных он разогнал, надеясь, что если там все-таки окажется создание женского пола симпатичного возраста, не тратить время на споры и препирательства. Разумеется, он обладал правом первенства, но ведь придется все равно это доказывать — а отвлекаться в такой приятный момент не хотелось.
Плотно закрыв за собой дверцу кареты, поставив рядом фонарь, атаман аккуратно просунул под крышку стамеску. Вернее, постарался просунуть — крышка прилегала слишком плотно. Пожалуй, тут надо что-то более тонкое. А, вот, шило, наверное, подойдет. Атаман наклонился за шилом, столь увлеченный своим занятием, что не услышал, как внутри гроба что-то тихонько звякнуло. Выпрямившись, мужчина впихнул шило — и приглушенно вскрикнул от радости. Оно вошло как по маслу. Даже странно, что крышка так долго не поддавалась!
А вот теперь она с легкостью откинулась. У атамана успела мелькнуть мысль: «Ага, я был прав! Это сундук — у гроба крышка снялась бы целиком» — и его тут же постигло разочарование.
Надежды на девушку развеялись окончательно. В «сундуке» лежал мужчина. Атаман взял с пола фонарь и приподнял повыше.
Мужчине, лежащем в гробу — теперь атаману почему-то снова показалось, что это именно гроб — было лет сорок. Он лежал неподвижно, скрестив руки на груди. Бледное лицо с крупным носом и густыми, резко очерченными темными бровями было неподвижным. Бескровные губы и голубоватые жилки на плотно опущенных веках наводили на нехорошие мысли.
Атаман попытался попятиться — однако это было непросто сделать, стоя на коленях и имея за спиной закрытую дверцу кареты.
И все-таки увиденное доселе оказалось не самым страшным. Ибо в следующий момент лежащий в гробу открыл глаза.
Кристин с трудом приоткрыла глаза, но в первый момент ничего не увидела в окружающей ее темноте. Немного подождав, она все же решилась и села. Голова слегка закружилась, и девушке пришлось сжать виски ладонями, стараясь прийти в себя. Через минуту ей стало лучше, однако странный стук не проходил — и только спустя некоторое время Кристин осознала, что стучит не у нее в голове, а снаружи. Девушка осторожно, стараясь совершать как можно меньше резких движений, передвинулась туда, где было чуточку светлее — и не ошиблась. Ее рука нащупала плотную ткань занавески и отдернула ее. Перестук стал отчетливее, а перед глазами замелькали редкие фонари. Поезд…
Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же произошло. Месье Ван Хельсинг отвел ее в гостиницу, из которой просил не уходить и дожидаться его возвращения. Так она и сделала: закрыла дверь за ним на ключ и стала ждать…
Нет, не так. Почти сразу же после ухода ее спутника в дверь постучали. Она не хотела открывать, ей хватало неприятностей на сегодня, однако снаружи раздался очень мягкий и вежливый мужской голос. Он представился братом Ансельмом и сказал… да, он сказал, что сейчас решается вопрос ее души. Кристин и сама уже опасалась, что в событиях, произошедших в последние сутки, замешана какая-то чертовщина.
Едва прибыв на место, атаман послал за инструментами. Жизненный опыт подсказывал ему: что нельзя открыть, то можно сломать. Его почему-то не отпускала навязчивая идея заглянуть в этот проклятый ящик. Больше всего на свете атаману хотелось вскрыть его — и это несмотря на то, о чем он не сказал остальным. Во время попыток вскрытия, он понял лишь одно: ящик был заперт изнутри. Мужчина старался не задумываться над этой особенностью. Ну в конце концов, как можно закрыть что-либо изнутри? Можно запереться в комнате, но мысль о том, что можно запереться в сундуке…
А хотя… Атаман вдруг весело ухмыльнулся. Кусочки головоломки сошлись в его мозгу. Хоть он и родился простым крестьянином, но не зря же он стал главным в этой шайке головорезов — не только кулаки помогли здесь.
Разумеется, глупо было предположить, что такая роскошная карета могла ехать порожняком. Такую красоту богачи оставляют для себя. Однако он сам и его люди видели лишь одного человека — кучера. Вполне логично предположить, что кто-то придумал этот хитрый трюк в расчете на суеверное простонародье. Мол, даже если на карету нападут, то похватают лишь мелочевку, а сам богатей со своими сокровищами схоронится в ящике. А потом, когда разбойники уйдут, они продолжат свой путь.
Дожидаясь инструментов, атаман стал мечтать, кого он найдет в ящике. Конечно, было бы здорово обнаружить там молоденькую девушку — трюк вполне в духе женщины… Хотя нет, вряд ли, девицу трудно было бы уговорить залезть в гроб, даже ради того, чтобы спасти жизнь и честь. Но все равно, мечтать об этом было приятно.
Все еще пребывая во власти своих догадок и мечтаний, атаман забрал у подошедшего разбойника инструменты, и вновь полез в карету. Остальных он разогнал, надеясь, что если там все-таки окажется создание женского пола симпатичного возраста, не тратить время на споры и препирательства. Разумеется, он обладал правом первенства, но ведь придется все равно это доказывать — а отвлекаться в такой приятный момент не хотелось.
Плотно закрыв за собой дверцу кареты, поставив рядом фонарь, атаман аккуратно просунул под крышку стамеску. Вернее, постарался просунуть — крышка прилегала слишком плотно. Пожалуй, тут надо что-то более тонкое. А, вот, шило, наверное, подойдет. Атаман наклонился за шилом, столь увлеченный своим занятием, что не услышал, как внутри гроба что-то тихонько звякнуло. Выпрямившись, мужчина впихнул шило — и приглушенно вскрикнул от радости. Оно вошло как по маслу. Даже странно, что крышка так долго не поддавалась!
А вот теперь она с легкостью откинулась. У атамана успела мелькнуть мысль: «Ага, я был прав! Это сундук — у гроба крышка снялась бы целиком» — и его тут же постигло разочарование.
Надежды на девушку развеялись окончательно. В «сундуке» лежал мужчина. Атаман взял с пола фонарь и приподнял повыше.
Мужчине, лежащем в гробу — теперь атаману почему-то снова показалось, что это именно гроб — было лет сорок. Он лежал неподвижно, скрестив руки на груди. Бледное лицо с крупным носом и густыми, резко очерченными темными бровями было неподвижным. Бескровные губы и голубоватые жилки на плотно опущенных веках наводили на нехорошие мысли.
Атаман попытался попятиться — однако это было непросто сделать, стоя на коленях и имея за спиной закрытую дверцу кареты.
И все-таки увиденное доселе оказалось не самым страшным. Ибо в следующий момент лежащий в гробу открыл глаза.
Кристин с трудом приоткрыла глаза, но в первый момент ничего не увидела в окружающей ее темноте. Немного подождав, она все же решилась и села. Голова слегка закружилась, и девушке пришлось сжать виски ладонями, стараясь прийти в себя. Через минуту ей стало лучше, однако странный стук не проходил — и только спустя некоторое время Кристин осознала, что стучит не у нее в голове, а снаружи. Девушка осторожно, стараясь совершать как можно меньше резких движений, передвинулась туда, где было чуточку светлее — и не ошиблась. Ее рука нащупала плотную ткань занавески и отдернула ее. Перестук стал отчетливее, а перед глазами замелькали редкие фонари. Поезд…
Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же произошло. Месье Ван Хельсинг отвел ее в гостиницу, из которой просил не уходить и дожидаться его возвращения. Так она и сделала: закрыла дверь за ним на ключ и стала ждать…
Нет, не так. Почти сразу же после ухода ее спутника в дверь постучали. Она не хотела открывать, ей хватало неприятностей на сегодня, однако снаружи раздался очень мягкий и вежливый мужской голос. Он представился братом Ансельмом и сказал… да, он сказал, что сейчас решается вопрос ее души. Кристин и сама уже опасалась, что в событиях, произошедших в последние сутки, замешана какая-то чертовщина.
Страница 18 из 59
