Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2659
Ибо она будет твоим заданием, — он помолчал, позволяя охотнику вставить какую-нибудь реплику, однако тот молчал, дожидаясь пояснений. Пришлось продолжать: — Это Рахиль Гольдштейн. Начинала как ресторанная певичка — однако об этом теперь мало кто помнит. Поет как соловей — я потом поставлю тебе пластинку. Давно уже стала своей в домах самых высокопоставленных лиц. Покорила немало европейских столиц, а сейчас перед ее ногами лежит Вена.
— Не вижу пока ничего, чем она могла бы не угодить Ордену, — не выдержал, наконец, Габриэль. — Или ты сам мечтал петь при императорском дворе?
Карл, слишком увлеченный своими мыслями, пропустил мимо ушей эту шпильку.
— С этой девицей не все чисто, — продолжал он, будто и не услышав слов охотника. — Она появилась неизвестно откуда. За ней вроде бы никто не стоит. И при этом она покоряет всех. Все, кто видели ее и слышали ее голос, были очарованы ею. Даже наши агенты, которых мы посылали выяснить этот феномен, не вернулись обратно — они смешались с толпой безмолвных и преданных обожателей. Они мечтают вновь услышать ее пение — но это невозможно, она больше не поет для широкой публики. И они простаивают часами под окнами роскошных дворцов, чтобы хоть мельком увидеть свою богиню, когда она будет выходить…
У Ордена есть предположения, что фроляйн Гольдштейн… как бы это выразить получше… контролируют с другой стороны. Даже если она сама не является потусторонним созданием, у нее должен быть патрон с враждебной стороны.
— Откуда такая уверенность? — Ван Хельсинг нахмурился. Эта история не нравилась ему все больше и больше. — Почему бы просто не поверить, что девушка талантлива?
— Я уже сказал, — глаза Карла чуть сузились, когда он прямо взглянул на охотника. — У нее нет официального покровителя. Она поет кому хочет и когда хочет — а для девушки, взявшейся ниоткуда, и звать которую три года назад было никак, такое невозможно. Кто-нибудь давно объявил бы ее своей собственностью.
С другой стороны, — тон кардинала вдруг смягчился, — может статься, что прав ты. Но в любом случае, мы должны знать это наверняка. Не забывай, что в Европе именно три года идет страшная война, втянувшая в военные действия практически все крупные державы. Это может быть совпадение — а может и нет, — Карл снова наклонился в кресле, приближаясь к Габриэлю. — Ты не такой, как все, Ван Хельсинг, ты — воин Господа, его Левая Рука, меч и щит. Ты не поддашься на чары этой сирены — будь они простым талантом или дьявольским наваждением. Тебе хватит жизненного опыта противостоять первому и божественной силы устоять перед вторым. Ты поедешь в Вену и узнаешь про Рахиль Гольдштейн все.
— Ужасная гроза!
Дракула рассеянно кивнул в ответ на это дежурное высказывание.
Он неплохо отвел душу в том разбойничьем логове, пиршество насытило его на несколько дней вперед. Собственно, эту «встречу» граф мог бы счесть даже удачей, если бы не исчезновение кучера. Слуг Дракуле приходилось нанимать каждый раз новых, и при этом он даже не думал рассчитывать хоть на какую-то преданность с их стороны. То, что мальчишка сбежал, едва завидел разбойников, абсолютно не волновало бы графа, однако кому-то все-таки нужно было сидеть на козлах. В результате пришлось несколько отклониться от первоначального пути, и завернуть к ближайшей деревушке. На несчастье, места были глухими, и до«ближайшей» деревни карета, запряженная вороными, добралась лишь к утру. Граф уже почти решил, не доезжая до обжитых мест, переждать день в карете, когда заметил стоящий чуть в стороне небольшой замок, столь запущенного вида, что сперва принял его за необжитые руины. К его удивлению, замок оказался обитаем, но менять решение было уже поздно. Дракула рискнул, изобразив из себя путешественника, и не прогадал: прием он получил радушный. Тем более, что едва карета въехала в ворота замка, разразилась сильная гроза. Если бы не надоедливая словоохотливость хозяйки, все было бы совсем прекрасно.
Да, кстати, а почему она уже на ногах?
Эта мысль вывела графа из задумчивого состояния. Он окинул хозяйку, продолжавшую рассуждать про испортившую погоду, пристальным взглядом. Худощавая, даже, скорее, тощая женщина средних лет, бледная, сухая, с туго стянутыми на затылке седеющими волосами. Простое, скромное платье — и идеально прямая спина. По всему видно, что хозяйка замка происходила из некогда благородного, но обнищавшего рода, которому во времена республики рассчитывать не на что. И тем не менее, своих корней она забывать явно не намерена.
Рассмотрев ее худое невзрачное лицо, Дракула пришел к выводу, что хозяйка, скорее всего, не поднялась ни свет ни заря, а просто до сих пор не ложилась. Немного странно — здесь не Париж, чтобы куролесить ночи напролет…
В монологе женщины возникла небольшая пауза — казалось, о грозе было сказано уже все, что только было возможно, а другие темы ей на ум не приходили. Вампир решил воспользоваться этой возможностью.
— Не вижу пока ничего, чем она могла бы не угодить Ордену, — не выдержал, наконец, Габриэль. — Или ты сам мечтал петь при императорском дворе?
Карл, слишком увлеченный своими мыслями, пропустил мимо ушей эту шпильку.
— С этой девицей не все чисто, — продолжал он, будто и не услышав слов охотника. — Она появилась неизвестно откуда. За ней вроде бы никто не стоит. И при этом она покоряет всех. Все, кто видели ее и слышали ее голос, были очарованы ею. Даже наши агенты, которых мы посылали выяснить этот феномен, не вернулись обратно — они смешались с толпой безмолвных и преданных обожателей. Они мечтают вновь услышать ее пение — но это невозможно, она больше не поет для широкой публики. И они простаивают часами под окнами роскошных дворцов, чтобы хоть мельком увидеть свою богиню, когда она будет выходить…
У Ордена есть предположения, что фроляйн Гольдштейн… как бы это выразить получше… контролируют с другой стороны. Даже если она сама не является потусторонним созданием, у нее должен быть патрон с враждебной стороны.
— Откуда такая уверенность? — Ван Хельсинг нахмурился. Эта история не нравилась ему все больше и больше. — Почему бы просто не поверить, что девушка талантлива?
— Я уже сказал, — глаза Карла чуть сузились, когда он прямо взглянул на охотника. — У нее нет официального покровителя. Она поет кому хочет и когда хочет — а для девушки, взявшейся ниоткуда, и звать которую три года назад было никак, такое невозможно. Кто-нибудь давно объявил бы ее своей собственностью.
С другой стороны, — тон кардинала вдруг смягчился, — может статься, что прав ты. Но в любом случае, мы должны знать это наверняка. Не забывай, что в Европе именно три года идет страшная война, втянувшая в военные действия практически все крупные державы. Это может быть совпадение — а может и нет, — Карл снова наклонился в кресле, приближаясь к Габриэлю. — Ты не такой, как все, Ван Хельсинг, ты — воин Господа, его Левая Рука, меч и щит. Ты не поддашься на чары этой сирены — будь они простым талантом или дьявольским наваждением. Тебе хватит жизненного опыта противостоять первому и божественной силы устоять перед вторым. Ты поедешь в Вену и узнаешь про Рахиль Гольдштейн все.
— Ужасная гроза!
Дракула рассеянно кивнул в ответ на это дежурное высказывание.
Он неплохо отвел душу в том разбойничьем логове, пиршество насытило его на несколько дней вперед. Собственно, эту «встречу» граф мог бы счесть даже удачей, если бы не исчезновение кучера. Слуг Дракуле приходилось нанимать каждый раз новых, и при этом он даже не думал рассчитывать хоть на какую-то преданность с их стороны. То, что мальчишка сбежал, едва завидел разбойников, абсолютно не волновало бы графа, однако кому-то все-таки нужно было сидеть на козлах. В результате пришлось несколько отклониться от первоначального пути, и завернуть к ближайшей деревушке. На несчастье, места были глухими, и до«ближайшей» деревни карета, запряженная вороными, добралась лишь к утру. Граф уже почти решил, не доезжая до обжитых мест, переждать день в карете, когда заметил стоящий чуть в стороне небольшой замок, столь запущенного вида, что сперва принял его за необжитые руины. К его удивлению, замок оказался обитаем, но менять решение было уже поздно. Дракула рискнул, изобразив из себя путешественника, и не прогадал: прием он получил радушный. Тем более, что едва карета въехала в ворота замка, разразилась сильная гроза. Если бы не надоедливая словоохотливость хозяйки, все было бы совсем прекрасно.
Да, кстати, а почему она уже на ногах?
Эта мысль вывела графа из задумчивого состояния. Он окинул хозяйку, продолжавшую рассуждать про испортившую погоду, пристальным взглядом. Худощавая, даже, скорее, тощая женщина средних лет, бледная, сухая, с туго стянутыми на затылке седеющими волосами. Простое, скромное платье — и идеально прямая спина. По всему видно, что хозяйка замка происходила из некогда благородного, но обнищавшего рода, которому во времена республики рассчитывать не на что. И тем не менее, своих корней она забывать явно не намерена.
Рассмотрев ее худое невзрачное лицо, Дракула пришел к выводу, что хозяйка, скорее всего, не поднялась ни свет ни заря, а просто до сих пор не ложилась. Немного странно — здесь не Париж, чтобы куролесить ночи напролет…
В монологе женщины возникла небольшая пауза — казалось, о грозе было сказано уже все, что только было возможно, а другие темы ей на ум не приходили. Вампир решил воспользоваться этой возможностью.
Страница 21 из 59
