Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2680
И не просто так ты поспешно отъехал оттуда в Вену. Ты снова попал на крючок к Святейшему Ордену. Только теперь твоя цель — как ни странно — не я. Так кто же?
Ван Хельсинг пребывал в сомнениях. Он не понимал, почему сидит напротив Дракулы, в его чертовом доме, пьет его чертово вино и ведет чертовы разговоры «по душам». Прекрасный шанс решить все раз и навсегда, но…
После их с Дракулой «выяснений отношений» оставалось очень мало целого. Не то чтобы охотнику было жаль собственности графа, но ведь пострадают и невинные люди. Конечно, слуги сейчас спят по своим комнатам — но на шум могут и сбежаться. Это не дверги и прочая нечисть, которая обитала в Трансильванском замке. Здесь, в Вене, Владу Дракуле служили вполне обычные люди, считающие своего господина пусть несколько эксцентричным, но тем не менее вполне обычным аристократом.
А уж о присутствующих в гостиной и говорить нечего: если на счет Эрика Ван Хельсинг еще и сомневался, не зная, считать ли его все-таки подручным графа или нет, то девчонка однозначно не причем. Это хрупкое наивное создание втянуто в круговорот событий, совершенно ее не касающихся, и Габриэлю было жаль m-lle Даае. Интересно, как вообще себя чувствует юная девушка, оказавшаяся в окружении троих мужчин, годящихся ей в отцы, и двоим из которых, по большому счету, совершенно безразлично, что с нею будет?
Ван Хельсинг тряхнул головой. Это все лирика. Как бы ни было ему жаль девочку, но слишком многие их тех, кто вольно или невольно попадали в круг влияния Дракулы, заканчивали жизнь раньше отведенного срока. Габриэль не мог сказать, что привык к этому, каждая новая потеря тяжелым грузом ложилась на его душу, однако если платой за освобождение мира от Влада Дракулы будет чья-либо жизнь — Ван Хельсинг пожертвует ею. И своей собственной в том числе.
Но вместо того, чтобы вскочить с места, вынуть оружие и броситься на графа, охотник услышал свой собственный голос:
— Вам что-нибудь говорит имя Рахиль Гольдштейн?
— А! — Дракула откинулся на спинку кресла, и в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на выражение «так я и думал». — И почему я не удивляюсь?
— Вы знаете ее? — Ван Хельсинг, на мгновение забыв о всех своих претензиях к собеседнику, подался вперед, но тут же опомнившись, снова выпрямился.
— Можно сказать и так, — Влад, опершись локтями в подлокотники, соединил кончики пальцев. — Эта юная особа имела наглость угрожать мне несколько дней назад.
— Угрожать? — на лице Габриэля отразилось недоумение. — По моим сведениям, вы с ней должны быть на одной стороне.
— Повелитель желает определить фаворита, — граф мягко улыбнулся. — Он создал новую игрушку и одарил ее силой куда большей, нежели другие свои творения. Мне было предложено вступить в состязание с ней.
— И ты? — охотник машинально перешел на «ты», хотя до этого намеренно держал дистанцию, неизменно возмущаясь, когда Дракула обращался с ним в панибратской манере.
— Я похож на человека, который будет драться с женщиной? — пожал плечами Влад. — И вообще, может, я соскучился по Повелителю… — Ван Хельсинг с такой силой сжал подлокотники, что граф негромко рассмеялся: — Уж не ревнуешь ли ты, Габриэль? А ведь я давно предлагал тебе вспомнить меня. Что ж, выходит, действительно не судьба.
— Я не верю!
Охотник все-таки вскочил на ноги и начал мерить шагами гостиную.
— Чтобы такой живучий гад, как ты — и вдруг отказался от борьбы? Не верю! У тебя маниакальное стремление выживать всем назло! И, в конце концов, это я должен убить тебя — вот этими самыми руками! — Ван Хельсинг, остановившись перед графа, взмахнул упомянутыми конечностями перед самым его носом.
Эрик, сделав несколько шагов, приблизился к Кристин и бережно взял ее за руку. Девушка вздрогнула, но после вцепилась тонкими пальчиками в его ладонь. Бывший Призрак злился и на графа, и на этого чокнутого охотника. Какого черта они заговорили при Кристин о таких вещах? Неужели нельзя было такие подробности выяснять наедине? Ведь до недавнего времени кудрявой девушке хватало наивности не понимать, в какие игры ее втянули. Эрик вообще сомневался, что раньше m-lle Даае приходилось слышать о вампирах — а вот теперь ему придется это все ей как-то объяснять.
Дракула же снова широко улыбнулся, однако в глазах его промелькнула тень, а правая рука как бы случайно скользнула по груди — там, где располагалось сердце.
— Ты уже убивал меня дважды, Габриэль. К тому же Повелитель — личность такого масштаба, что не стыдно уступить ему место.
— К черту! — Ван Хельсинг уперся руками в подлокотники кресла графа и нагнулся так, что их с Владом носы практически соприкоснулись. — К черту твоего Повелителя и эту бабу с ним заодно. Ты же сильнейший среди своего вида. Я ни на день не выпускал тебя из внимания: зарвавшихся вампиренышей ты давил как тараканов! С какой стати ты решил миндальничать с этой?
Ван Хельсинг пребывал в сомнениях. Он не понимал, почему сидит напротив Дракулы, в его чертовом доме, пьет его чертово вино и ведет чертовы разговоры «по душам». Прекрасный шанс решить все раз и навсегда, но…
После их с Дракулой «выяснений отношений» оставалось очень мало целого. Не то чтобы охотнику было жаль собственности графа, но ведь пострадают и невинные люди. Конечно, слуги сейчас спят по своим комнатам — но на шум могут и сбежаться. Это не дверги и прочая нечисть, которая обитала в Трансильванском замке. Здесь, в Вене, Владу Дракуле служили вполне обычные люди, считающие своего господина пусть несколько эксцентричным, но тем не менее вполне обычным аристократом.
А уж о присутствующих в гостиной и говорить нечего: если на счет Эрика Ван Хельсинг еще и сомневался, не зная, считать ли его все-таки подручным графа или нет, то девчонка однозначно не причем. Это хрупкое наивное создание втянуто в круговорот событий, совершенно ее не касающихся, и Габриэлю было жаль m-lle Даае. Интересно, как вообще себя чувствует юная девушка, оказавшаяся в окружении троих мужчин, годящихся ей в отцы, и двоим из которых, по большому счету, совершенно безразлично, что с нею будет?
Ван Хельсинг тряхнул головой. Это все лирика. Как бы ни было ему жаль девочку, но слишком многие их тех, кто вольно или невольно попадали в круг влияния Дракулы, заканчивали жизнь раньше отведенного срока. Габриэль не мог сказать, что привык к этому, каждая новая потеря тяжелым грузом ложилась на его душу, однако если платой за освобождение мира от Влада Дракулы будет чья-либо жизнь — Ван Хельсинг пожертвует ею. И своей собственной в том числе.
Но вместо того, чтобы вскочить с места, вынуть оружие и броситься на графа, охотник услышал свой собственный голос:
— Вам что-нибудь говорит имя Рахиль Гольдштейн?
— А! — Дракула откинулся на спинку кресла, и в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на выражение «так я и думал». — И почему я не удивляюсь?
— Вы знаете ее? — Ван Хельсинг, на мгновение забыв о всех своих претензиях к собеседнику, подался вперед, но тут же опомнившись, снова выпрямился.
— Можно сказать и так, — Влад, опершись локтями в подлокотники, соединил кончики пальцев. — Эта юная особа имела наглость угрожать мне несколько дней назад.
— Угрожать? — на лице Габриэля отразилось недоумение. — По моим сведениям, вы с ней должны быть на одной стороне.
— Повелитель желает определить фаворита, — граф мягко улыбнулся. — Он создал новую игрушку и одарил ее силой куда большей, нежели другие свои творения. Мне было предложено вступить в состязание с ней.
— И ты? — охотник машинально перешел на «ты», хотя до этого намеренно держал дистанцию, неизменно возмущаясь, когда Дракула обращался с ним в панибратской манере.
— Я похож на человека, который будет драться с женщиной? — пожал плечами Влад. — И вообще, может, я соскучился по Повелителю… — Ван Хельсинг с такой силой сжал подлокотники, что граф негромко рассмеялся: — Уж не ревнуешь ли ты, Габриэль? А ведь я давно предлагал тебе вспомнить меня. Что ж, выходит, действительно не судьба.
— Я не верю!
Охотник все-таки вскочил на ноги и начал мерить шагами гостиную.
— Чтобы такой живучий гад, как ты — и вдруг отказался от борьбы? Не верю! У тебя маниакальное стремление выживать всем назло! И, в конце концов, это я должен убить тебя — вот этими самыми руками! — Ван Хельсинг, остановившись перед графа, взмахнул упомянутыми конечностями перед самым его носом.
Эрик, сделав несколько шагов, приблизился к Кристин и бережно взял ее за руку. Девушка вздрогнула, но после вцепилась тонкими пальчиками в его ладонь. Бывший Призрак злился и на графа, и на этого чокнутого охотника. Какого черта они заговорили при Кристин о таких вещах? Неужели нельзя было такие подробности выяснять наедине? Ведь до недавнего времени кудрявой девушке хватало наивности не понимать, в какие игры ее втянули. Эрик вообще сомневался, что раньше m-lle Даае приходилось слышать о вампирах — а вот теперь ему придется это все ей как-то объяснять.
Дракула же снова широко улыбнулся, однако в глазах его промелькнула тень, а правая рука как бы случайно скользнула по груди — там, где располагалось сердце.
— Ты уже убивал меня дважды, Габриэль. К тому же Повелитель — личность такого масштаба, что не стыдно уступить ему место.
— К черту! — Ван Хельсинг уперся руками в подлокотники кресла графа и нагнулся так, что их с Владом носы практически соприкоснулись. — К черту твоего Повелителя и эту бабу с ним заодно. Ты же сильнейший среди своего вида. Я ни на день не выпускал тебя из внимания: зарвавшихся вампиренышей ты давил как тараканов! С какой стати ты решил миндальничать с этой?
Страница 38 из 59
