Работа над ошибками

Глава 15

Эрик положил руки на фортепьяно и опустил на них голову. Он ощущал себя так, будто силы, вытекая капля за каплей, наконец полностью покинули его. Уже не первый день они с Кристин мучались в этой комнате — и не продвинулись ни на йоту. Что они только не пробовали, чего только не пели…

А еще Кристин плакала. Не при нем — боже упаси — но ее покрасневшие глаза, которые она безуспешно пыталась скрыть, выдавали отчаянье девушки. И голос юного создания, казалось, стал только хуже, чем до начала этих занятий. А допуская ошибку, Кристин судорожно вздыхала и замолкала вовсе. Правда, через некоторое время пение возобновлялось, но опять таки без особых успехов.

Эрик опять начал склоняться к мысли, что Ван Хельсинг был прав, говоря, что для Дракулы люди — лишь игрушки. Некстати вспомнился и орган из трансильванского замка. То, как граф разобрал его, просто для того, чтобы посмотреть, а что там внутри, болезненно перекликалось с идеей расставить человеческие фигуры в определенном порядке, дабы выяснить, «а что из этого выйдет». Зачем, ну зачем Дракула сказал Кристин, что он, Эрик, не Ангел? Насколько было бы проще… В первую очередь самому графу.

Но нет, ему захотелось поступить по-своему.

— Месье Эрик…

Голосок девушки прозвучал столь тихо, столь ломко и немузыкально, что Эрик не сдержался и поморщился, будто от зубной боли.

— Извините меня… Я попытаюсь еще раз…

На конце фразы — то ли стон, то ли всхлип. Бывший Призрак устало поднял голову и взглянул девушке в глаза. Неестественно бледное личико Кристин выглядело маской.

Сам Эрик чувствовал себя измученным: днем он бился с ее неподатливым голосом, а по ночам не мог заснуть, мучительно размышляя, чего бы еще предпринять. Девушка, одновременно с ним нерешительно поднявшая взгляд и теперь смотревшая в его опустошенные глаза, нервно теребила свою юбку.

— Перерыв, — хрипловато произнес Эрик. Казалось, вместо того, чтобы давать голос этому созданию, он лишался своего. — Отдыхайте, Кристин.

Однако девушка все не отходила. Наконец, она решилась:

— Может… Не хотите ли кофе? Я могла бы…

Эрик прикрыл глаза. Девочка пытается делать вид, что все в порядке — как пыталась все эти дни.

— Да, спасибо, — выдавил он из себя. — Это было бы неплохо.

Кристин торопливо выскользнула из комнаты, а Эрик подпер щеку левой рукой, правой задумчиво поглаживая клавиши.

Маленькая m-lle Даае вернулась минут через десять, неся поднос с двумя чашками и блюдом с венскими пирожными. Бывший Призрак вдруг почувствовал, что в душе у него распускается цветок теплоты: Кристин, оказывается, была лакомкой. В Опере под строгим надзором мадам Жири юные танцовщицы не смели даже взглянуть на лишний кусочек, тем более на сладости. Здесь же, находясь вдалеке от сурового балетмейстера, зато поблизости от соблазнительных пирожных, Кристин не в силах была сказать себе «нет».

И почему Эрик никогда не думал, что стремления Кристин могут быть связаны не только с музыкой? Возможно потому, что для него самого это было самым основным в жизни. Да, он испытывал слабость к хорошим качественным вещам — но мог бы с легкостью отказаться от них, лишь бы его музыка оставалась с ним. Почему он не подумал, что жизнь шестнадцатилетней девушки может быть заполнена тысячью деталями, безделушками, мечтаньями?

Эрик поблагодарил Кристин и осторожно взял свой кофе. Подумав, он выбрал себе и одно из пирожных. У них и без того все так скверно выходит, что эта мелочь ни на что не повлияет.

Пили молча. Молчали и после, когда опустевшие чашки вернулись на поднос. Эрик сидел вполоборота, так, чтобы Кристин могла видеть только левую сторону его лица. Впрочем, девушка все равно так и не подняла на него взора. Неожиданно для самого себя мужчина произнес:

— Кристин, а хотите, мы уедем? Опера Популер больше нет, это так, но есть и другие театры. Я… — голос Эрика дрогнул, но бывшему Призраку удалось совладать с эмоциями. — Я даю слово, что не посягну на Вашу невинность. Я буду Вам другом, братом, отцом… Это я виноват, что Вы оказались втянуты в столь неприятную ситуацию. Вы ничего не должны графу!

— Я дала ему слово… — тихонько ответила Кристин. — Было бы нечестно…

— Нечестно то, как он поступил с Вами! — Эрик даже подался вперед и только то, как беззащитно дернулась девушка, заставило его вернуться на свое место.

— Это будет на его совести, — не поднимая глаз, произнесла Кристин. — А моя будет чиста. Как и Ваша, месье Эрик.

Бывший Призрак покачал головой. Нет уж, вот чья совесть нечиста, так это его. Наверное, он в этом доме самый нечестный человек — даже если считать за человека самого графа. В конце концов, у Дракулы тоже имеется какая-то своя система принципов, пусть даже и неприемлемая для окружающих; его же, Эрика, постоянно бросает из одной крайности в другую.