Работа над ошибками

— Но день триумфа маленького ангела стал началом горестей несчастного Призрака, — голос Эрика едва заметно дрогнул, будто переживая мучительную боль. — Дело в том, что эта девочка в детстве дружила с одним мальчиком. Дочка музыканта и сын аристократа — их пути вскорости разошлись. Они выросли, вряд ли часто вспоминая друг друга. Но в тот день их судьбы снова встретились: он оказался новым покровителем Оперы, а она воссияла новой звездой.

По закону жанра, этот аристократ был молод, хорош собой и сказочно богат. Утром он прошел мимо маленькой хористки, даже не заметив ее, но вечером был покорен поющим ангелом. К услугам этого баловня судьбы были все женщины мира — но он возжелал отнять у бедного одинокого Призрака его единственное сокровище.

Эрик немного помолчал, из-под ресниц наблюдая за реакцией Кристин. К его удивлению, на глазах девушки выступили слезы. Пауза затянулась, и m-lle Даае рискнула спросить:

— И… что же было дальше?

— Дальше… — Эрик вздохнул. — Призрак не хотел ее отпускать. Одно за другим он совершал безумства. «Призрак разбушевался», шептались в Опере. Он унижал и убивал. Он обезумел от отчаянья. Он почти перестал скрываться. Он был настроен бороться до конца.

Но, — здесь Эрик печально усмехнулся, — и наш аристократ не собирался сдаваться. Чтобы такой, как он — и вдруг уступил девушку призраку из глубин Оперы? Да ни за что на свете!

— А… она? — Кристин сама подалась вперед, заинтригованная рассказом. Эрик помолчал.

— Точно не известно. Иногда Призраку казалось, что она его любит — хоть совсем немного, хоть каплю… А подчас был уверен, что она ненавидит его. И тогда ему оставалось надеяться лишь на одно: что ее ухажер убьет его, ибо терпеть эту муку у него не было сил. К тому же его возлюбленная уже знала, что он не Призрак, а всего лишь отвергнутый миром человек.

И вот однажды он решился на отчаянный шаг. Он написал оперу — для нее, нее одной. Он заставил дирекцию Оперы поставить его творение и назначить на главную именно его певчую птичку. Призрак знал, что здание набито жандармами, которые только и ждали его появления — но его это не волновало. Если она согласится стать его — все остальное поблекло бы перед этим счастьем. Если она его окончательно отвергнет — будет ли иметь смысл дальнейшее существование?

В тот вечер наш Призрак впервые показался на публике. Он вышел на сцену в виде Дон Жуана, и они с его ангелом пели вместе. «Пробил час, и нет пути назад!», — пел он, и она вторила ему. И там, перед полным залом, перед ее ухажером, перед жандармами — перед всем этим стадом — он признался ей в своей любви.

На сей раз Кристин не решилась задать вопроса, она лишь плотнее сжала кулачки, вопрошающе глядя на рассказчика.

— А она сорвала с него маску, — негромко продолжал Эрик. — В ответ на его признанье она показала его уродство миру. И тогда он увлек ее с собой, в подземелья. Призрак будто обезумел — в тот момент ему казалось, что он готов на все, лишь бы эта девушка стала принадлежать ему. И судьба, казалось, решила сделать ему подарок, хотя всегда была на них скупа. Этот глупый аристократ бросился вслед за ними, и Призраку не стоило ни малейшего труда захватить его в плен. Он предложил своей возлюбленной остаться с ним — и тем самым спасти жизнь аристократу. Она рыдала, проклинала его — но он был неумолим.

И она согласилась — а куда ей было деваться. Она… подарила Призраку поцелуй — первый в его жизни. А потом… — Эрик помолчал, будто внезапно засомневался в финале истории. — Потом он отпустил их. Обоих.

— Н-но почему?! — голос вернулся к Кристин. От удивления она даже подпрыгнула на месте. — Ведь она пообещала Призраку остаться с ним, разве нет? Наверняка она была честной девушкой и выполнила бы свое обещание!

Но Эрик покачал головой.

— Да, она осталась бы… Ибо, вне всяких сомнений, это была очень честная девушка. Но видите ли, Кристин, Призрак и правда любил ее. А граф все-таки был прав, когда говорил, что любовь нельзя купить. В тот момент Призрак понял эту простую истину, он осознал ее и был сражен ею. Он вдруг почувствовал, что больше всего на свете ему хочется видеть свою певчую птичку счастливой — и неважно, какие муки это принесет ему самому. А она, как ему казалось, любила этого аристократа. А тот любил ее. И потому он отпустил их.

— И… это конец? — осторожно спросила Кристин. — Она все-таки стала счастливой?

— Наверное, — Эрик заставил себя улыбнуться — осторожно, краешком рта, чтобы не испугать девушку. — Ведь все сказки заканчиваются тем, что юные возлюбленные жили долго и счастливо, верно? Маленькая певичка стала графиней, вырастила детей и внуков, и сошла в могилу, будучи любимой женой и матерью.

— А что стало с Призраком? — Кристин снова склонила голову набок, стараясь не пропустить ни слова.

— Никто не знает, — пожал плечами Эрик. — Кто-то говорит, что неразделенная любовь разорвала его сердце, и он вскоре умер.