Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2698
Наконец, сориентировавшись, он бросился к Рахиль Гольдштейн, на ходу извлекая из-под смокинга серебряный стилет.
Однако госпожа Гольдштейн опередила его. Прежде, чем охотник смог ее настичь, сирена вновь оказалась на сцене.
— Ах ты, французская дрянь! — прошипела она, и ее внезапно удлинившиеся когти, разорвав белое платье, вонзились в грудь Кристин.
В следующее мгновенье стилет Ван Хельсинга вошел в тело Рахиль, но было уже поздно: m-lle Даае, будто сраженная внезапной усталостью, опустилась на сцену.
Не замечая ни охотника, ни медленно рассыпающееся тело сирены, Эрик, спотыкаясь, поднялся на сцену и рухнул на колени перед Кристин. В лице девушки не было ни кровинки, однако глаза оказались открытыми. Взгляд беспорядочно метался и успокоился лишь когда встретился с зелеными глазами Эрика.
Бывший Призрак бережно, будто хрупкие веточки, взял руки Кристин в свои ладони и склонился над ними. Он пытался произнести что-то, но даже ее имя не могло слететь с его губ: голос не слушался.
— Я старалась, — прошептала Кристин. — Я пела… для тебя, Эрик. Я должна была выбрать тебя. Пожалуйста, если можешь, прости меня…
Дракула всего этого не видел. Следом за Габриэлем вскочив со своего места, он развернулся к залу и изменил форму. Некоторые зрители среагировали, не дожидаясь окончательной трансформации, и бросились к выходу. Остальные последовали за ними. Правда, кое-кто все-таки остался в зале: эти просто лишились чувств.
Вместе с аристократами бежали и полицейские. Их предупредили, что в Отель могут пробраться злоумышленники, но о гигантском демоне никто ничего не сообщал! Не говоря уже о том, что до сегодняшнего вечера в существование подобных чудовищ большинство присутствующих просто не верили. По крайней мере, не верили, что их можно встретить на этом свете.
Дракула, видя опустевший зал, вернул себе земной облик и начал оборачиваться к Ван Хельсингу. А охотник, отпустивший рукоять стилета — не следовало вынимать освященное серебро из тела этого создания, пока оно само не рассыплется, — вдруг услышал в своей голове продолжение воспоминаний:
— Но Вы же понимаете, господин Ван Хельсинг, какую опасность представляет ваш господарь. Он всю страну залил кровью. Он не щадит даже самых близких — он сумасшедший! Войска в руках безумца, который непредсказуем.
— Почему я? — свинцовая усталость, нет сил отказываться — но разве можно согласиться?
— Потому что Вы самый близкий к нему человек. Чем дольше живет Влад Дракула, тем больше грехов на его душе. Освободите его! Подарите ему счастье очищения.
— Нет… Это не так, — он все-таки еще может сопротивляться. — Я слышал, вы говорили, что он продал душу Дьяволу…
— А раз так, то разве не Ваш священный долг освободить землю от порождения Тьмы? Габриэль Ван Хельсинг, Вы единственный воин, равный по силе Дракуле. Защитите от него мир!
Еще один стилет появился из-под черного смокинга. Улыбка еще не успела сойти с губ Дракулы, когда ему в грудь вонзилось серебристое лезвие. Ван Хельсинг сделал шаг в сторону графа: опыт подсказывал, что одного ранения для окончательного уничтожения этого чудовища недостаточно.
— Стоять!
Хриплый от напряжения женский голос остановил охотника. Габриэль взглянул в ту сторону и увидел Анну Блюм, наставившую на него пистолет.
— Фройляйн… — начал было Ван Хельсинг, но девушка перебила его:
— Не смейте приближаться к графу! Еще один шаг — и я стреляю! Уж с пяти метров я не промахнусь.
— Вы что, не видели, кто он? — вставил, наконец, охотник фразу в ее монолог, но Анна лишь усмехнулась.
— О да! Видела! Это… Это было просто потрясающе. Значит, это все правда! И вампиры, и вечность — это все существует!
— Вы сошли с ума, — рука Габриэля тянулась к последнему оставшемуся у него стилету, однако девушка зорко следила за ним.
— Не двигайтесь! — одернула она его. — К тому же неужели Вы поднимите руку на девушку? Если книги не врут, и Дракула действительно вампир, то Ван Хельсинг — благородный защитник смертных людей. Правда, на пожилого профессора Вы совершенно не похожи, но Вы ведь не убьете обычную девушку — не демона, не вампира, короче, не чудовище. Вы не посмеете!
Проклятье, она была права! Габриэль смотрел на эту девицу почти в отчаянье. Кем он будет, если убьет ее? Дракула… Возможно, ему удалось его убить. А если нет — что ж, он найдет его снова, как находил уже три раза. Ван Хельсинг просто не может принести в жертву своей памяти еще и эту Анну, пусть она и всего лишь сдвинутая на мистике девчонка.
Не тратя больше времени, Габриэль сделал шаг — в сторону и от распростертого на полу тела графа, и от девушки, по-прежнему держащей пистолет. Потом еще один шаг — она ждала. Наконец, Ван Хельсинг развернулся и стремительно покинул зал.
Анна опустила пистолет.
Однако госпожа Гольдштейн опередила его. Прежде, чем охотник смог ее настичь, сирена вновь оказалась на сцене.
— Ах ты, французская дрянь! — прошипела она, и ее внезапно удлинившиеся когти, разорвав белое платье, вонзились в грудь Кристин.
В следующее мгновенье стилет Ван Хельсинга вошел в тело Рахиль, но было уже поздно: m-lle Даае, будто сраженная внезапной усталостью, опустилась на сцену.
Не замечая ни охотника, ни медленно рассыпающееся тело сирены, Эрик, спотыкаясь, поднялся на сцену и рухнул на колени перед Кристин. В лице девушки не было ни кровинки, однако глаза оказались открытыми. Взгляд беспорядочно метался и успокоился лишь когда встретился с зелеными глазами Эрика.
Бывший Призрак бережно, будто хрупкие веточки, взял руки Кристин в свои ладони и склонился над ними. Он пытался произнести что-то, но даже ее имя не могло слететь с его губ: голос не слушался.
— Я старалась, — прошептала Кристин. — Я пела… для тебя, Эрик. Я должна была выбрать тебя. Пожалуйста, если можешь, прости меня…
Дракула всего этого не видел. Следом за Габриэлем вскочив со своего места, он развернулся к залу и изменил форму. Некоторые зрители среагировали, не дожидаясь окончательной трансформации, и бросились к выходу. Остальные последовали за ними. Правда, кое-кто все-таки остался в зале: эти просто лишились чувств.
Вместе с аристократами бежали и полицейские. Их предупредили, что в Отель могут пробраться злоумышленники, но о гигантском демоне никто ничего не сообщал! Не говоря уже о том, что до сегодняшнего вечера в существование подобных чудовищ большинство присутствующих просто не верили. По крайней мере, не верили, что их можно встретить на этом свете.
Дракула, видя опустевший зал, вернул себе земной облик и начал оборачиваться к Ван Хельсингу. А охотник, отпустивший рукоять стилета — не следовало вынимать освященное серебро из тела этого создания, пока оно само не рассыплется, — вдруг услышал в своей голове продолжение воспоминаний:
— Но Вы же понимаете, господин Ван Хельсинг, какую опасность представляет ваш господарь. Он всю страну залил кровью. Он не щадит даже самых близких — он сумасшедший! Войска в руках безумца, который непредсказуем.
— Почему я? — свинцовая усталость, нет сил отказываться — но разве можно согласиться?
— Потому что Вы самый близкий к нему человек. Чем дольше живет Влад Дракула, тем больше грехов на его душе. Освободите его! Подарите ему счастье очищения.
— Нет… Это не так, — он все-таки еще может сопротивляться. — Я слышал, вы говорили, что он продал душу Дьяволу…
— А раз так, то разве не Ваш священный долг освободить землю от порождения Тьмы? Габриэль Ван Хельсинг, Вы единственный воин, равный по силе Дракуле. Защитите от него мир!
Еще один стилет появился из-под черного смокинга. Улыбка еще не успела сойти с губ Дракулы, когда ему в грудь вонзилось серебристое лезвие. Ван Хельсинг сделал шаг в сторону графа: опыт подсказывал, что одного ранения для окончательного уничтожения этого чудовища недостаточно.
— Стоять!
Хриплый от напряжения женский голос остановил охотника. Габриэль взглянул в ту сторону и увидел Анну Блюм, наставившую на него пистолет.
— Фройляйн… — начал было Ван Хельсинг, но девушка перебила его:
— Не смейте приближаться к графу! Еще один шаг — и я стреляю! Уж с пяти метров я не промахнусь.
— Вы что, не видели, кто он? — вставил, наконец, охотник фразу в ее монолог, но Анна лишь усмехнулась.
— О да! Видела! Это… Это было просто потрясающе. Значит, это все правда! И вампиры, и вечность — это все существует!
— Вы сошли с ума, — рука Габриэля тянулась к последнему оставшемуся у него стилету, однако девушка зорко следила за ним.
— Не двигайтесь! — одернула она его. — К тому же неужели Вы поднимите руку на девушку? Если книги не врут, и Дракула действительно вампир, то Ван Хельсинг — благородный защитник смертных людей. Правда, на пожилого профессора Вы совершенно не похожи, но Вы ведь не убьете обычную девушку — не демона, не вампира, короче, не чудовище. Вы не посмеете!
Проклятье, она была права! Габриэль смотрел на эту девицу почти в отчаянье. Кем он будет, если убьет ее? Дракула… Возможно, ему удалось его убить. А если нет — что ж, он найдет его снова, как находил уже три раза. Ван Хельсинг просто не может принести в жертву своей памяти еще и эту Анну, пусть она и всего лишь сдвинутая на мистике девчонка.
Не тратя больше времени, Габриэль сделал шаг — в сторону и от распростертого на полу тела графа, и от девушки, по-прежнему держащей пистолет. Потом еще один шаг — она ждала. Наконец, Ван Хельсинг развернулся и стремительно покинул зал.
Анна опустила пистолет.
Страница 51 из 59
