Один разговор

Вы — зло, и войны ваши — шабаш злых духов. Вы прокляты самой природой и неспособны к созиданию. И любые попытки его — заканчиваются плачевно. Вспомни все свои стихийные выбросы, они происходили, когда ты был зол или испуган. Не когда ты радовался, вокруг расцветали цветы и по нашему саду бегал единорог, нет. Подламывалась ножка под стулом Мардж, спотыкался Крис Андерсон, когда ты завидовал ему, а неизвестный мальчик ронял мороженное, оттого что тебе не купили такое же, потому что у тебя болело горло.

— Но почему-же, — не согласился Гарри. — У нас много лечебных заклинаний и зелий…

— Когда тебе было три года, ты серьезно заболел. У тебя была пневмония. Я плакала, не спала ночами, и решилась написать письмо вашему Дамблдору. Он ответил мне короткой запиской: «Он не умрет. К сожалению, у нас нет лекарств от этой болезни». Даже все ваши болезни — последствия вашей же магии. Костеросты для тех, кому сломали ребра, зелья, убирающие выросшие рога у проклятого мужа, которому изменяла жена, шизофрения, как следствие экспериментов с магией.

Гарри вспомнил. До того момента, как тетя сказала, он даже не знал, что когда-то серьезно болел. Но теперь он вспомнил это так ярко, будто снова мог пережить все это.

Мир кажется большим, больше, чем он привык его видеть. Это пугает, хоть страх неосознан, да и причины его ускользают в белом тумане, застилающем пеленой вялое течение образов в голове.

Тетушка не смотрит на него, но поет. Что-то грустное, возможно, слова не ложатся в рифму и вообще придуманы ей на ходу. Она прижимает его, укутанного в теплое цветное одеяло, к груди, гладит по мокрым от болезненного пота волосам, противно прилипающим ко лбу.

— Тебе нужно поспать, — в спальню входит зевающий Вернон, еще не такой толстый, как сейчас.

— Нет.

— Ложись, как Гарри уснет. Заведи несколько будильников, чтобы просыпаться и проверять температуру.

— Нет.

— Ты написала этому… как его там…

Тетушка оборачивается и грустно смотрит на мужа. Улыбается, продолжая гладить Гарри по волосам.

— Лучше бы не писала. Он ответил лишь, что он не умрет, а они ничем не могут помочь.

— Они же… маги. Им это все — палочкой взмахнуть!

— Нет. Они могут лишь причинять боль, взмахнув палочкой. И все их лечебные заклятия сводятся к тому, чтобы исключить последствия той причиненной боли. Маги не умирают от старости. Их либо поражают магические болячки, так же придуманные другими магами, либо неудачные эксперименты, либо заклятия врагов. Редкий маг доживает до старости, таких — единицы. Они… прокляты! Прокляты!

— Ч-ш-ш, Гарри может услышать.

— У него жар, он не запомнит, да и не поймет смысл этих слов. А если и понял бы… Я хочу, чтобы он был сильнее Лили, чтобы он отомстил за ее смерть! Только… он попадет в лапы этого Дамблдора, который станет внушать, что величайшая сила — это любовь. В то время, как влюбленных, как Лили с Джеймсом, будут убивать те, кто послал старика с его демагогией в жопу!

— Ты желаешь, чтобы твоей племянник стал темным безумным магом? Как этот… Кого там нельзя называть.

— Лучше так, чем быть слабым и беспомощным…

— Тетя, а почему Волдеморт вообще пришел в наш дом?

— Не называй его по имени!

— Это глупое суеверие, — пожал плечами Гарри.

— Все ваши глупые суеверия, как и дурные сны, имеют смысл сбываться. Тебя подкинули к нам под дверь, как зверька. С запиской, что, мол, Лили с Джейсмом погибли, вы единственные родственники, бла-бла-бла, — Петунья сжала в руках чашку. — Естественно, меня такое объяснение не устроило. Я отправилась в Косой переулок, в совятню, и написала Дамблдору.

— Что было потом?

— Лили и Джеймса убил Волдеморт.

— Я это уже слышала. Что ему вообще понадобилось от моей сестры? Понимаю, она… грязнокровка, но не стоит того, чтобы устраивать на нее охоту. А она была, мистер Дамблдор, не думаете же вы, что мы с Лили не общались вовсе?

Дамблдор согласился встретиться с Петуньей в Дырявом котле. Она хотела, чтобы это произошло в маггловском кафе, где Петунья чувствовала бы себя увереннее, но пришлось соглашаться и на магический паб. Ей казалось, что Дамблдору всего лишь лень переодеться в приличные вещи ради такой неважной встречи, и эта догадка, которая скорее всего была даже неверной, заранее настроила Петунью против Альбуса Дамблдора.

— Это долгая история, миссис Дурсль.

— Ох, право, мистер Дамблдор, я никуда не спешу. Или вы серьезно полагали, будто меня устроит ваше объяснение на три строки? Серьезно думали, будто если я не относилась тепло к Лили в детстве, повзрослев, вычеркну сестру, единственную оставшуюся в живых родственницу, из своей жизни? Да, мы не общались с ней близко, но переписывались, и о ее делах в общих чертах я имела представление. И я знала, что Тот-Кого-Нельзя-Называть ищет не ее, а Гарри.