Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
Добавить в моё избранное
181 мин, 22 сек 1527
В итоге этим пятничным вечером Паркинсон имела две сигареты, наполовину подготовленное планирование, кипу контрольных и домашних работ для проверки и полное отсутствие перспектив.
Весело, что и говорить.
От стука в дверь Паркинсон подпрыгнула, уронив почти целую сигарету за окно.
— Вот черт! — пробормотала Панси, спрыгивая с подоконника и закрывая окно взмахом палочки. — Я иду!
Грейнджер, ну кто же еще?
— Ты не пришла на собрание, — тоном судебного прокурора сказала Гермиона. — Опять.
Панси страдальчески поморщилась. Началось.
— Ты что, куришь?! — брови Грейнджер поползли вверх, почти сливаясь с челкой.
— Что за молодежь пошла! — услышала Панси голос портретной дамы.
— Помолчите, а?! — не выдержав, огрызнулась Паркинсон. — Грейнджер, или заходи, или уходи.
В общем-то, предложение было с подтекстом «Вали отсюда ради всего святого», но декан Гриффиндора предпочла проигнорировать явную угрозу в голосе бывшей однокурсницы, шагнув внутрь.
Панси закрыла дверь, выжидающе уставилась на Гермиону:
— И? Что ты хотела мне сказать?
Грейнджер без приглашения села в единственное кресло:
— Знаешь, когда я только начала работать, я выгнала ученика из класса.
«О да. То, что мне сейчас нужно больше всего на свете: выслушивание мемуаров Грейнджер».
— Да неужели?
— Не ерничай, пожалуйста, — вполне нормальным голосом попросила Гермиона. — Я объясню. Ученики сорвали мне урок, я накричала на них и выгнала одну из студенток из класса. Я так поступила, не подумав. На следующий день ни один человек с их курса не явился на занятия.
Она замолчала. Выждав пару минут для верности, Паркинсон рискнула задать вопрос:
— И чему этот рассказ должен научить меня?
Гермиона как-то странно улыбнулась:
— У нас не принято так говорить, но… Если учитель не любит свою работу, он портит жизнь не только себе.
Панси села на край письменного стола, немного помолчала, прежде чем пожать плечами и ответить:
— Я не хочу работать учителем, это так, но…
— Но у тебя нет другого выхода, — кивнув, закончила фразу профессор Чар. — Тогда, если ты не полная идиотка, ты должна понимать, что отлынивание от работы, игнорирование коллег, бесконечные контрольные работы и курение не решат твоих проблем.
У Грейнджер всегда был синдром учительницы, сколько Панси ее помнила.
— У меня нет проблем, — как можно независимее ответила Паркинсон, отгоняя предательские мысли о том, что на этот раз Гермиона точно права.
— К сожалению, есть, — вздохнула Грейнджер. — В следующий понедельник приедет человек из Министерства. Он проверит всю документацию и посетит один из твоих уроков по выбору. Кто-то из родителей написал жалобу. Маггловедение сейчас — крайне важный предмет, никого не берут на мало-мальски престижную работу без хороших знаний по Маггловедению.
Панси до боли вцепилась в крышку стола.
«Умница, Паркинсон. Оказывается, ты ни на что не способна».
— На самом деле тебе повезло, что проверка будет в начале учебного года, — сказала Гермиона, вставая. — Первый месяц темы обычно довольно простые, можно успеть нагнать, если постараться. Вопрос лишь в том, будешь ли ты стараться.
Панси продолжала хранить молчание, всерьез опасаясь, что, заговорив, не сумеет справиться с голосом.
Уже у двери Грейнджер обернулась и добавила:
— Проблемы имеют свойство нарастать как снежный ком. Для начала — доделай это дурацкое планирование, наконец! Я всегда готова тебе помочь, если нужно.
Гермиона вышла, оставив после себя странный аромат лекарственных трав, а Панси с трудом смогла пошевелиться. Голова была пустой и легкой.
Паркинсон снова распахнула окно и долго стояла, жадно дыша полной грудью. Ей нужно было принять решение, но мысли ускользали, путались. Она могла думать только о кофе.
Часы отбили полночь, когда Панси надела теплый свитер, положила несколько галлеонов в карман джинсов и вышла из комнаты.
Оказавшись в темном коридоре, Паркинсон быстро растеряла всю решимость и едва не повернула назад: в отличие от той же Грейнджер, Панси довольно редко нарушала школьные правила и после отбоя по Хогвартсу почти не разгуливала. Не то чтобы ей было очень страшно, но идти почти в полной темноте, освещая дорогу с помощью Люмоса, было как минимум неудобно. Кроме того, ее не оставлял иррациональный страх быть пойманной одним из профессоров. Почему-то убедить себя в том, что сейчас она является преподавателем и имеет полное право находиться вне спальни после отбоя, не получалось.
До первого этажа Панси добралась без приключений, умудрившись даже не разбудить ни одного из обитателей картин. А потом ее ангел-хранитель, видимо, решил, что хорошего понемножку.
Весело, что и говорить.
От стука в дверь Паркинсон подпрыгнула, уронив почти целую сигарету за окно.
— Вот черт! — пробормотала Панси, спрыгивая с подоконника и закрывая окно взмахом палочки. — Я иду!
Грейнджер, ну кто же еще?
— Ты не пришла на собрание, — тоном судебного прокурора сказала Гермиона. — Опять.
Панси страдальчески поморщилась. Началось.
— Ты что, куришь?! — брови Грейнджер поползли вверх, почти сливаясь с челкой.
— Что за молодежь пошла! — услышала Панси голос портретной дамы.
— Помолчите, а?! — не выдержав, огрызнулась Паркинсон. — Грейнджер, или заходи, или уходи.
В общем-то, предложение было с подтекстом «Вали отсюда ради всего святого», но декан Гриффиндора предпочла проигнорировать явную угрозу в голосе бывшей однокурсницы, шагнув внутрь.
Панси закрыла дверь, выжидающе уставилась на Гермиону:
— И? Что ты хотела мне сказать?
Грейнджер без приглашения села в единственное кресло:
— Знаешь, когда я только начала работать, я выгнала ученика из класса.
«О да. То, что мне сейчас нужно больше всего на свете: выслушивание мемуаров Грейнджер».
— Да неужели?
— Не ерничай, пожалуйста, — вполне нормальным голосом попросила Гермиона. — Я объясню. Ученики сорвали мне урок, я накричала на них и выгнала одну из студенток из класса. Я так поступила, не подумав. На следующий день ни один человек с их курса не явился на занятия.
Она замолчала. Выждав пару минут для верности, Паркинсон рискнула задать вопрос:
— И чему этот рассказ должен научить меня?
Гермиона как-то странно улыбнулась:
— У нас не принято так говорить, но… Если учитель не любит свою работу, он портит жизнь не только себе.
Панси села на край письменного стола, немного помолчала, прежде чем пожать плечами и ответить:
— Я не хочу работать учителем, это так, но…
— Но у тебя нет другого выхода, — кивнув, закончила фразу профессор Чар. — Тогда, если ты не полная идиотка, ты должна понимать, что отлынивание от работы, игнорирование коллег, бесконечные контрольные работы и курение не решат твоих проблем.
У Грейнджер всегда был синдром учительницы, сколько Панси ее помнила.
— У меня нет проблем, — как можно независимее ответила Паркинсон, отгоняя предательские мысли о том, что на этот раз Гермиона точно права.
— К сожалению, есть, — вздохнула Грейнджер. — В следующий понедельник приедет человек из Министерства. Он проверит всю документацию и посетит один из твоих уроков по выбору. Кто-то из родителей написал жалобу. Маггловедение сейчас — крайне важный предмет, никого не берут на мало-мальски престижную работу без хороших знаний по Маггловедению.
Панси до боли вцепилась в крышку стола.
«Умница, Паркинсон. Оказывается, ты ни на что не способна».
— На самом деле тебе повезло, что проверка будет в начале учебного года, — сказала Гермиона, вставая. — Первый месяц темы обычно довольно простые, можно успеть нагнать, если постараться. Вопрос лишь в том, будешь ли ты стараться.
Панси продолжала хранить молчание, всерьез опасаясь, что, заговорив, не сумеет справиться с голосом.
Уже у двери Грейнджер обернулась и добавила:
— Проблемы имеют свойство нарастать как снежный ком. Для начала — доделай это дурацкое планирование, наконец! Я всегда готова тебе помочь, если нужно.
Гермиона вышла, оставив после себя странный аромат лекарственных трав, а Панси с трудом смогла пошевелиться. Голова была пустой и легкой.
Паркинсон снова распахнула окно и долго стояла, жадно дыша полной грудью. Ей нужно было принять решение, но мысли ускользали, путались. Она могла думать только о кофе.
Часы отбили полночь, когда Панси надела теплый свитер, положила несколько галлеонов в карман джинсов и вышла из комнаты.
Оказавшись в темном коридоре, Паркинсон быстро растеряла всю решимость и едва не повернула назад: в отличие от той же Грейнджер, Панси довольно редко нарушала школьные правила и после отбоя по Хогвартсу почти не разгуливала. Не то чтобы ей было очень страшно, но идти почти в полной темноте, освещая дорогу с помощью Люмоса, было как минимум неудобно. Кроме того, ее не оставлял иррациональный страх быть пойманной одним из профессоров. Почему-то убедить себя в том, что сейчас она является преподавателем и имеет полное право находиться вне спальни после отбоя, не получалось.
До первого этажа Панси добралась без приключений, умудрившись даже не разбудить ни одного из обитателей картин. А потом ее ангел-хранитель, видимо, решил, что хорошего понемножку.
Страница 12 из 55
