Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
Добавить в моё избранное
181 мин, 22 сек 1542
Когда через пятнадцать минут после начала третьего урока у шестого курса Равенкло-Хаффлпафф в класс ворвался Снейп, Паркинсон почувствовала невероятное облегчение.
— Все свободны! — рявкнул Снейп на правах заместителя директора.
Студентов не пришлось долго уговаривать, класс опустел в считанные секунды. Панси заметила в дверном проеме слизеринских семикурсников. Мелькнула какая-то очень ленивая мысль о том, что профессора Зелий, вероятно, привели Грег с Люси.
«Наябедничали, значит».
Почему-то разозлиться на них не получалось. Панси действительно чувствовала себя отвратительно.
— В Больничное крыло, маленькая безответственная дурочка! — прошипел Снейп.
— Профессор Снейп, со мной все в порядке! — в его присутствии говорить уверенным тоном выскочки Паркинсон почему-то было невозможно, и у Панси вышел какой-то невнятный лепет с жалобными нотками в голосе. Приступ кашля окончательно лишил ее возможности реабилитироваться в глазах бывшего декана.
— Или вы идете к Помфри самостоятельно, или я трансфигурирую вас в мышь и несу в кармане. А еще лучше — отправлю совой, — бархатным голосом ответил Снейп, непреклонно складывая руки на груди.
— Хорошо, сэр, — всего второй раз с начала учебного года Паркинсон видела перед собой бывшего декана таким, каким она его помнила, — язвительным и жестким, но в то же время заботящимся о своих питомцах.
Выслушав сбивчивые объяснения Панси о бронхите, маггловской поликлинике и антибиотиках, Снейп пренебрежительно хмыкнул. Под многословные причитания мадам Помфри Панси послушно выпила все полагающиеся в таком случае зелья, а потом моментально отключилась.
Из белой ваты невнятных снов Паркинсон вырвали чьи-то бесцеремонные голоса. Обладатели их явно старались говорить тише, но периодически, видимо, забывали, что рядом спит человек.
— Знаешь ли, я тоже о ней беспокоюсь, но сегодня…
«Грейнджер. Интересно, есть в замке место, где ее нет?»
— Что — сегодня? Она чуть не умерла из-за страха показать слабину. Если бы я не торчал здесь все это время, можешь поверить, — Паркинсон бы уже и след простыл. Кроме того, тебе есть с кем провести вечер… — Панси каким-то невероятным образом поняла, что Снейп пожал плечами.
— Ты обещал, что никогда не будешь укорять меня за то, что у меня есть друзья, которые тебе не нравятся!
— Не кричи, Паркинсон разбудишь. Ты тоже кое-что обещала. Однако все мы несовершенны, мисс Грейнджер.
— Ты же знаешь, что я не выношу, когда ты так меня называешь! Прекрати!
— Я вам не студент, профессор. Не надо меня воспитывать. И разговаривать со мной в подобном тоне — тоже. Хватит.
«Они что, всегда будут выяснять отношения в моем присутствии?»
— Мы что, всегда будем выяснять отношения при Паркинсон?
— Гермиона, это ты пришла сюда. Я тебя не приводил и не приглашал.
— Вообще-то, сегодня ты приглашал меня на ужин, — от холодного голоса Грейнджер у Панси мурашки по коже побежали. — И не пришел. А я специально занятие с седьмым курсом перенесла.
— Великая жертва с твоей стороны! — невозмутимо согласился Снейп. — Ведь именно из-за твоей чрезвычайной занятости ты до сих пор миссис Рональд Уизли.
Панси потребовалась вся ее сила воли, что ничем себя не выдать. Подслушивать чужие разговоры неприятно само по себе, а если это разговоры Снейпа — так и опасно. Подслушать разговор Снейпа с Грейнджер о том, что Гермиона до сих пор не развелась и не желает разводиться, — опасно не только для жизни, но и для рассудка. Паркинсон всерьез задумалась: а не снится ли ей все происходящее?
— Ты прекрасно знаешь, что магический развод занимает не менее двух недель, — устало отозвалась Гермиона. — Две недели посещения Департамента семьи и брака, унизительные объяснения, на основании чего мы желаем расторгнуть этот союз. Официально я разведена, и ты с этим не поспоришь.
Снейп не менее устало ответил:
— А ты прекрасно знаешь, что я достаточно долго ждал, чтобы ты выкроила в своем расписании эти две недели. Что я должен думать, Гермиона? Что ты не желаешь обрывать магическую связь с Уизли, потому что не считаешь наши отношения достаточно ценными?
— Ты… — Грейнджер хотела что-то сказать, но Снейп заставил девушку замолчать самым банальным и верным способом: Панси услышала влажный, едва различимый звук поцелуя, хотя, возможно, он ей почудился — перед глазами плыли разноцветные пятна, она снова проваливалась в забытье.
— Я говорю, что ждал два года, — твердо произнес профессор Зелий Северус Тобиас Снейп. — Реши, наконец. Или прощай.
— Но…
— Просто реши. Завтра.
Панси завертело, закружило на огромной карусели. Разноцветные ленты, позолоченные лошадки…
… Но ведь она никогда не каталась на карусели…
Панси проснулась около двух часов ночи, без температуры и почти без кашля.
— Все свободны! — рявкнул Снейп на правах заместителя директора.
Студентов не пришлось долго уговаривать, класс опустел в считанные секунды. Панси заметила в дверном проеме слизеринских семикурсников. Мелькнула какая-то очень ленивая мысль о том, что профессора Зелий, вероятно, привели Грег с Люси.
«Наябедничали, значит».
Почему-то разозлиться на них не получалось. Панси действительно чувствовала себя отвратительно.
— В Больничное крыло, маленькая безответственная дурочка! — прошипел Снейп.
— Профессор Снейп, со мной все в порядке! — в его присутствии говорить уверенным тоном выскочки Паркинсон почему-то было невозможно, и у Панси вышел какой-то невнятный лепет с жалобными нотками в голосе. Приступ кашля окончательно лишил ее возможности реабилитироваться в глазах бывшего декана.
— Или вы идете к Помфри самостоятельно, или я трансфигурирую вас в мышь и несу в кармане. А еще лучше — отправлю совой, — бархатным голосом ответил Снейп, непреклонно складывая руки на груди.
— Хорошо, сэр, — всего второй раз с начала учебного года Паркинсон видела перед собой бывшего декана таким, каким она его помнила, — язвительным и жестким, но в то же время заботящимся о своих питомцах.
Выслушав сбивчивые объяснения Панси о бронхите, маггловской поликлинике и антибиотиках, Снейп пренебрежительно хмыкнул. Под многословные причитания мадам Помфри Панси послушно выпила все полагающиеся в таком случае зелья, а потом моментально отключилась.
Из белой ваты невнятных снов Паркинсон вырвали чьи-то бесцеремонные голоса. Обладатели их явно старались говорить тише, но периодически, видимо, забывали, что рядом спит человек.
— Знаешь ли, я тоже о ней беспокоюсь, но сегодня…
«Грейнджер. Интересно, есть в замке место, где ее нет?»
— Что — сегодня? Она чуть не умерла из-за страха показать слабину. Если бы я не торчал здесь все это время, можешь поверить, — Паркинсон бы уже и след простыл. Кроме того, тебе есть с кем провести вечер… — Панси каким-то невероятным образом поняла, что Снейп пожал плечами.
— Ты обещал, что никогда не будешь укорять меня за то, что у меня есть друзья, которые тебе не нравятся!
— Не кричи, Паркинсон разбудишь. Ты тоже кое-что обещала. Однако все мы несовершенны, мисс Грейнджер.
— Ты же знаешь, что я не выношу, когда ты так меня называешь! Прекрати!
— Я вам не студент, профессор. Не надо меня воспитывать. И разговаривать со мной в подобном тоне — тоже. Хватит.
«Они что, всегда будут выяснять отношения в моем присутствии?»
— Мы что, всегда будем выяснять отношения при Паркинсон?
— Гермиона, это ты пришла сюда. Я тебя не приводил и не приглашал.
— Вообще-то, сегодня ты приглашал меня на ужин, — от холодного голоса Грейнджер у Панси мурашки по коже побежали. — И не пришел. А я специально занятие с седьмым курсом перенесла.
— Великая жертва с твоей стороны! — невозмутимо согласился Снейп. — Ведь именно из-за твоей чрезвычайной занятости ты до сих пор миссис Рональд Уизли.
Панси потребовалась вся ее сила воли, что ничем себя не выдать. Подслушивать чужие разговоры неприятно само по себе, а если это разговоры Снейпа — так и опасно. Подслушать разговор Снейпа с Грейнджер о том, что Гермиона до сих пор не развелась и не желает разводиться, — опасно не только для жизни, но и для рассудка. Паркинсон всерьез задумалась: а не снится ли ей все происходящее?
— Ты прекрасно знаешь, что магический развод занимает не менее двух недель, — устало отозвалась Гермиона. — Две недели посещения Департамента семьи и брака, унизительные объяснения, на основании чего мы желаем расторгнуть этот союз. Официально я разведена, и ты с этим не поспоришь.
Снейп не менее устало ответил:
— А ты прекрасно знаешь, что я достаточно долго ждал, чтобы ты выкроила в своем расписании эти две недели. Что я должен думать, Гермиона? Что ты не желаешь обрывать магическую связь с Уизли, потому что не считаешь наши отношения достаточно ценными?
— Ты… — Грейнджер хотела что-то сказать, но Снейп заставил девушку замолчать самым банальным и верным способом: Панси услышала влажный, едва различимый звук поцелуя, хотя, возможно, он ей почудился — перед глазами плыли разноцветные пятна, она снова проваливалась в забытье.
— Я говорю, что ждал два года, — твердо произнес профессор Зелий Северус Тобиас Снейп. — Реши, наконец. Или прощай.
— Но…
— Просто реши. Завтра.
Панси завертело, закружило на огромной карусели. Разноцветные ленты, позолоченные лошадки…
… Но ведь она никогда не каталась на карусели…
Панси проснулась около двух часов ночи, без температуры и почти без кашля.
Страница 27 из 55
