Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
Добавить в моё избранное
181 мин, 22 сек 1543
Зато со зверским голодом. Паркинсон полежала минут пятнадцать с закрытыми глазами, читая себе лекцию о вреде еды на ночь, но потом сдалась и поднялась с кровати.
Можно было бы позвать мадам Помфри, но Паркинсон прислушалась к себе и решила, что сумеет дойти до своих комнат. Ее немного пошатывало от лекарств и голода (страшно подумать, двое суток почти ничего не есть!), но тем не менее в обморок падать Панси явно не собиралась.
Самый короткий путь из Больничного крыла в Жилое лежал через вторую лестницу, по которой Панси обычно не ходила, мимо комнаты Грейнджер. Паркинсон машинально ускорила шаг, поравнявшись с приоткрытой дверью, но остановилась, услышав довольно громкие голоса, несколько раз на разный лад сказавшие фамилию Паркинсон.
«Это какой-то синдром Поттера — все время кого-то подслушивать!» — укорила Панси саму себя, но все же решила не менять сложившуюся традицию и как следует прислушалась.
— Гарри, я умоляю тебя, поговори с кем-нибудь, чтобы Панси оправдали! — Грейнджер говорила тихо и четко, как умеют только учителя и секретари. — Я больше так не могу. Она совершенно ужасна!
У Панси перехватило горло. Ну, Грейнджер, хоть бы в лицо сказала!
Истинный смысл слов Гермионы дошел до Паркинсон намного позже. Грейнджер сказала «оправдали», а не «уволили». Значит — все знала?
— Гермиона, я не понимаю, — это голос рыжего здоровяка Уизли. — Если она тебе так не нравится, зачем ты взяла ее на работу?
— Рон, — снова этот вечный учительский тон. — Дело не в том, что мне не нравится Паркинсон. На самом деле она… ну, очень даже ничего. Умная, с чувством юмора…
— Мы точно говорим об одном и том же человеке? — с деланой серьезностью перебил рыжий.
— Рон! Ты же с ней не общался, а я с ней работаю. Она хорошая. Но она совершенно ужасный учитель, ну просто никакой! В понедельник проверка, а у нее ничего не готово, вообще ничего!
— Ну выгонят ее, — это уже Поттер, надежда магического мира, мальчик-который-выжил-снова-и-стал-начальником-Аврората. — Или сама выгони. Просто поговори с МакГонагалл и уволь.
— Гарри! — в голосе Грейнджер была прямо-таки истерика. — Как я могу ее уволить? Куда она пойдет? Если Панси уволят, ее программа будет считаться незавершенной, и деньги не вернут. Министерство просто заберет их себе и скажет, что Панси не выполнила условий договора. Найти работу в магическом мире с фамилией Паркинсон не так-то легко, а маггловским, я уверена, она сыта по горло.
— Я начинаю жалеть, что рассказал тебе о программе «Истоки», — вздохнул Поттер. — Ты слишком впечатлительна, чтобы просто принять ее как данность.
«Меньше надо трепаться, Поттер», — усмехнулась Панси. Она наконец-то вспомнила то, о чем гриффиндорские старшекурсницы говорили целую неделю: сегодня девятнадцатое, а значит — у Грейнджер день рождения. Вот почему здесь эти мальчики, вечно спасающие мир.
— Ты не можешь просто… применить свои связи? — Грейнджер сказала это обреченным тоном, заранее зная, что ей ответят.
— Кто ты и где настоящая Гермиона? — театральным шепотом спросил Уизли.
— Поверить не могу, что ты мне это предложила, — засмеялся Поттер. — Ты хочешь, чтобы я пошел против системы, пользуясь служебным положением?
— Ну да, а еще твоим статусом героя всего магического мира, — по голосу было слышно, что Грейнджер улыбается. — Кроме шуток, это возможно? Я вряд ли выдержу до конца года.
У Панси зачесались руки тут же войти в комнату и написать заявление об уходе. «А в качестве причины я укажу, что Гермиона Грейнджер вряд ли выдержит меня до конца года», — с мрачным юмором подумала Паркинсон.
— Нет, Гермиона, если бы речь шла только о Паркинсон, я бы, может, и смог что-нибудь сделать, — очень серьезно ответил Поттер. — Тем более что обвинение в ее адрес — полная чушь. Нельзя судить человека за момент слабости.
— О, какие мы добрые, — перебил Уизли. — Я бы сказал, за семь лет слабости. Или вы забыли Инспекционную дружину, эти дурацкие значки, издевательские песенки и вечные шуточки о бобрах?
— Нет, — кисло отозвалась Гермиона. — Я помню.
— Рон, с одиннадцати до семнадцати все бывают идиотами. А некоторые ими так и остаются. За это выселить из магического мира можно по меньшей мере человек пятьдесят, — снова рассмеялся Поттер. — Приговор Панси — полная чепуха. Ее обвинили исключительно в том, что она предложила сдать меня Волдеморту. Бред! Если бы я знал об этом, ее никогда бы не вынудили к участию в этом идиотском эксперименте!
— Пожалуй, в первую очередь нужно было бы отправить к магглам Малфоя, — мечтательно произнес Уизли.
— Вот-вот, — мрачно поддакнула Грейнджер. — А его вообще оправдали. Отделался штрафом.
— Деньги правят миром, — философски отозвался Поттер. — Понимаешь, Гермиона, если экспериментальную программу Панси завершить насильно, это создаст прецедент.
Можно было бы позвать мадам Помфри, но Паркинсон прислушалась к себе и решила, что сумеет дойти до своих комнат. Ее немного пошатывало от лекарств и голода (страшно подумать, двое суток почти ничего не есть!), но тем не менее в обморок падать Панси явно не собиралась.
Самый короткий путь из Больничного крыла в Жилое лежал через вторую лестницу, по которой Панси обычно не ходила, мимо комнаты Грейнджер. Паркинсон машинально ускорила шаг, поравнявшись с приоткрытой дверью, но остановилась, услышав довольно громкие голоса, несколько раз на разный лад сказавшие фамилию Паркинсон.
«Это какой-то синдром Поттера — все время кого-то подслушивать!» — укорила Панси саму себя, но все же решила не менять сложившуюся традицию и как следует прислушалась.
— Гарри, я умоляю тебя, поговори с кем-нибудь, чтобы Панси оправдали! — Грейнджер говорила тихо и четко, как умеют только учителя и секретари. — Я больше так не могу. Она совершенно ужасна!
У Панси перехватило горло. Ну, Грейнджер, хоть бы в лицо сказала!
Истинный смысл слов Гермионы дошел до Паркинсон намного позже. Грейнджер сказала «оправдали», а не «уволили». Значит — все знала?
— Гермиона, я не понимаю, — это голос рыжего здоровяка Уизли. — Если она тебе так не нравится, зачем ты взяла ее на работу?
— Рон, — снова этот вечный учительский тон. — Дело не в том, что мне не нравится Паркинсон. На самом деле она… ну, очень даже ничего. Умная, с чувством юмора…
— Мы точно говорим об одном и том же человеке? — с деланой серьезностью перебил рыжий.
— Рон! Ты же с ней не общался, а я с ней работаю. Она хорошая. Но она совершенно ужасный учитель, ну просто никакой! В понедельник проверка, а у нее ничего не готово, вообще ничего!
— Ну выгонят ее, — это уже Поттер, надежда магического мира, мальчик-который-выжил-снова-и-стал-начальником-Аврората. — Или сама выгони. Просто поговори с МакГонагалл и уволь.
— Гарри! — в голосе Грейнджер была прямо-таки истерика. — Как я могу ее уволить? Куда она пойдет? Если Панси уволят, ее программа будет считаться незавершенной, и деньги не вернут. Министерство просто заберет их себе и скажет, что Панси не выполнила условий договора. Найти работу в магическом мире с фамилией Паркинсон не так-то легко, а маггловским, я уверена, она сыта по горло.
— Я начинаю жалеть, что рассказал тебе о программе «Истоки», — вздохнул Поттер. — Ты слишком впечатлительна, чтобы просто принять ее как данность.
«Меньше надо трепаться, Поттер», — усмехнулась Панси. Она наконец-то вспомнила то, о чем гриффиндорские старшекурсницы говорили целую неделю: сегодня девятнадцатое, а значит — у Грейнджер день рождения. Вот почему здесь эти мальчики, вечно спасающие мир.
— Ты не можешь просто… применить свои связи? — Грейнджер сказала это обреченным тоном, заранее зная, что ей ответят.
— Кто ты и где настоящая Гермиона? — театральным шепотом спросил Уизли.
— Поверить не могу, что ты мне это предложила, — засмеялся Поттер. — Ты хочешь, чтобы я пошел против системы, пользуясь служебным положением?
— Ну да, а еще твоим статусом героя всего магического мира, — по голосу было слышно, что Грейнджер улыбается. — Кроме шуток, это возможно? Я вряд ли выдержу до конца года.
У Панси зачесались руки тут же войти в комнату и написать заявление об уходе. «А в качестве причины я укажу, что Гермиона Грейнджер вряд ли выдержит меня до конца года», — с мрачным юмором подумала Паркинсон.
— Нет, Гермиона, если бы речь шла только о Паркинсон, я бы, может, и смог что-нибудь сделать, — очень серьезно ответил Поттер. — Тем более что обвинение в ее адрес — полная чушь. Нельзя судить человека за момент слабости.
— О, какие мы добрые, — перебил Уизли. — Я бы сказал, за семь лет слабости. Или вы забыли Инспекционную дружину, эти дурацкие значки, издевательские песенки и вечные шуточки о бобрах?
— Нет, — кисло отозвалась Гермиона. — Я помню.
— Рон, с одиннадцати до семнадцати все бывают идиотами. А некоторые ими так и остаются. За это выселить из магического мира можно по меньшей мере человек пятьдесят, — снова рассмеялся Поттер. — Приговор Панси — полная чепуха. Ее обвинили исключительно в том, что она предложила сдать меня Волдеморту. Бред! Если бы я знал об этом, ее никогда бы не вынудили к участию в этом идиотском эксперименте!
— Пожалуй, в первую очередь нужно было бы отправить к магглам Малфоя, — мечтательно произнес Уизли.
— Вот-вот, — мрачно поддакнула Грейнджер. — А его вообще оправдали. Отделался штрафом.
— Деньги правят миром, — философски отозвался Поттер. — Понимаешь, Гермиона, если экспериментальную программу Панси завершить насильно, это создаст прецедент.
Страница 28 из 55
