Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
Добавить в моё избранное
181 мин, 22 сек 1544
А в «Истоках» участвуют тринадцать человек. И все они вступили в программу позже, чем Паркинсон. Она — первопроходец.
— Она — лабораторная крыса, — не выдержала Грейнджер. — Я так и не могу понять, зачем нужен этот ваш социальный эксперимент. Такое чувство, будто программу разработали, чтобы издеваться над людьми.
— Знаешь, я так о большинстве министерских проектов думаю, — серьезно произнес Поттер.
Панси очень аккуратно отошла от двери. Все, что нужно было, она уже услышала.
Итак, Грейнджер все известно. Все, кроме истинных сроков проверки. Но это не так важно, главное, что Гермиона заинтересована в успехе эксперимента Паркинсон. Значит, у Панси есть какой-никакой, а союзник.
Проглотив шоколадный батончик, завалявшийся в сумке, Панси с наслаждением вытянулась под одеялом, чувствуя, как отступает усталость. Уже засыпая, Панси вспомнила встревоженное выражение лица Люси, когда та привела Снейпа, и улыбнулась, довольная. Хоть что-то у нее получилось. Завтра, вернее уже сегодня, суббота. Сегодня решится, сможет ли Паркинсон остаться в Хогвартсе. Если ей удастся убедить Уизли в своей компетентности, у нее появится реальный шанс на успех всего предприятия.
О разговоре Снейпа с Грейнджер Паркинсон просто забыла.
… Гулкое эхо ее шагов разносится далеко по пустому коридору, почти заглушая сонное бормотание обитателей портретов. В голове, заставляя ускорять шаги, бьется одна-единственная мысль: «Опаздываешь! Быстрее, еще быстрее!»
Кажется, еще мгновение — и она помчится, словно по горящим углям, едва касаясь ногами пола, не замечая преград на пути.
Она останавливается лишь у дверей собственного кабинета, почему-то обвитых плющом. Тянется к круглой ручке, но замирает, будто загипнотизированная змеей, так и не прикоснувшись к холодному металлу: внезапное осознание того, что за спиной есть кто-то или что-то, заставляет ее затаить дыхание от страха.
За спиной Нечто, излучающее смертельный холод.
Чуть повернув голову, краем глаза она замечает в окружающей тьме зеленую вспышку и… падает на каменные плиты, недвижимая и абсолютно мертвая…
Не понимая, где она и что происходит, Панси Паркинсон села на постели, задыхаясь от душащего приступа кашля. Несколько мучительно долгих минут спустя она наконец смогла спокойно дышать и мельком огляделась. Панси находилась в собственной комнате, до рассвета оставалось несколько часов, будильник на каминной полке должен был зазвонить только через пару часов.
«Помфри! Зелья явно действуют на мозги».
Нужно было вернуться в Больничное крыло до шестичасового обхода, пока мадам Помфри не отправила на поиски пропавшей пациентки всю школьную администрацию. И как Паркинсон вчера не подумала, что нельзя вот так просто уйти из палаты?
Вспомнив сон, Панси покрылась мурашками. Она никогда не пыталась толковать сны или предсказывать будущее с их помощью, но видение собственной гибели от смертельного заклятия напугало по-настоящему.
«Просто не думай об этом, — строго сказала она сама себе, поднимаясь с постели. — Сейчас нужно помнить о Перси Уизли. На этом все».
Паркинсон набросила мантию прямо поверх больничной рубашки, понадеявшись никого не встретить в коридоре в столь ранний час, и отправилась в Больничное крыло.
Мадам Помфри уже встала, но обнаружить исчезновения Панси не успела, поэтому несколько удивилась, когда Паркинсон постучалась в дверь. Они недолго поспорили о целесообразности постельного режима при отсутствии температуры, после чего медсестра, за столько лет привыкшая к чудачествам профессоров, заставила Паркинсон выпить невероятно противное Общеукрепляющее зелье, велела явиться вечером для осмотра и отпустила с миром.
— Вы, преподаватели, все немного со сдвигом, только о работе и думаете. Профессиональная деформация, что поделаешь… Побольше бывать на свежем воздухе, нормально питаться и спать. И ежедневно — на осмотр.
Ответный взгляд Паркинсон был, очевидно, полон скептицизма, потому что Помфри с нажимом добавила:
— Иначе вы сильно пожалеете, мисс Паркинсон, что пренебрегли моими рекомендациями, поверьте!
Поминутно озираясь по сторонам, чтобы никому не попасться на глаза в неприглядном виде, Панси вернулась в комнату и не меньше получаса простояла под горячим душем, прижавшись лбом к прохладному кафелю. Покинув наконец ванную, она тщательно уложила растрепанные обычно волосы и подкрасилась ровно настолько, чтобы не так были заметны тени под глазами. Надевать мантию или почти новое красное платье Паркинсон не стала, выбрав джинсы и фланелевую клетчатую рубашку, — официальная одежда субботним утром выглядела бы слишком подозрительно.
«В конце концов, при желании придраться можно ко всему, — философски подумала Паркинсон, рассматривая себя в зеркале.
— Она — лабораторная крыса, — не выдержала Грейнджер. — Я так и не могу понять, зачем нужен этот ваш социальный эксперимент. Такое чувство, будто программу разработали, чтобы издеваться над людьми.
— Знаешь, я так о большинстве министерских проектов думаю, — серьезно произнес Поттер.
Панси очень аккуратно отошла от двери. Все, что нужно было, она уже услышала.
Итак, Грейнджер все известно. Все, кроме истинных сроков проверки. Но это не так важно, главное, что Гермиона заинтересована в успехе эксперимента Паркинсон. Значит, у Панси есть какой-никакой, а союзник.
Проглотив шоколадный батончик, завалявшийся в сумке, Панси с наслаждением вытянулась под одеялом, чувствуя, как отступает усталость. Уже засыпая, Панси вспомнила встревоженное выражение лица Люси, когда та привела Снейпа, и улыбнулась, довольная. Хоть что-то у нее получилось. Завтра, вернее уже сегодня, суббота. Сегодня решится, сможет ли Паркинсон остаться в Хогвартсе. Если ей удастся убедить Уизли в своей компетентности, у нее появится реальный шанс на успех всего предприятия.
О разговоре Снейпа с Грейнджер Паркинсон просто забыла.
5. О пользе личного опыта и страшной правде
20 сентября 2003 года… Гулкое эхо ее шагов разносится далеко по пустому коридору, почти заглушая сонное бормотание обитателей портретов. В голове, заставляя ускорять шаги, бьется одна-единственная мысль: «Опаздываешь! Быстрее, еще быстрее!»
Кажется, еще мгновение — и она помчится, словно по горящим углям, едва касаясь ногами пола, не замечая преград на пути.
Она останавливается лишь у дверей собственного кабинета, почему-то обвитых плющом. Тянется к круглой ручке, но замирает, будто загипнотизированная змеей, так и не прикоснувшись к холодному металлу: внезапное осознание того, что за спиной есть кто-то или что-то, заставляет ее затаить дыхание от страха.
За спиной Нечто, излучающее смертельный холод.
Чуть повернув голову, краем глаза она замечает в окружающей тьме зеленую вспышку и… падает на каменные плиты, недвижимая и абсолютно мертвая…
Не понимая, где она и что происходит, Панси Паркинсон села на постели, задыхаясь от душащего приступа кашля. Несколько мучительно долгих минут спустя она наконец смогла спокойно дышать и мельком огляделась. Панси находилась в собственной комнате, до рассвета оставалось несколько часов, будильник на каминной полке должен был зазвонить только через пару часов.
«Помфри! Зелья явно действуют на мозги».
Нужно было вернуться в Больничное крыло до шестичасового обхода, пока мадам Помфри не отправила на поиски пропавшей пациентки всю школьную администрацию. И как Паркинсон вчера не подумала, что нельзя вот так просто уйти из палаты?
Вспомнив сон, Панси покрылась мурашками. Она никогда не пыталась толковать сны или предсказывать будущее с их помощью, но видение собственной гибели от смертельного заклятия напугало по-настоящему.
«Просто не думай об этом, — строго сказала она сама себе, поднимаясь с постели. — Сейчас нужно помнить о Перси Уизли. На этом все».
Паркинсон набросила мантию прямо поверх больничной рубашки, понадеявшись никого не встретить в коридоре в столь ранний час, и отправилась в Больничное крыло.
Мадам Помфри уже встала, но обнаружить исчезновения Панси не успела, поэтому несколько удивилась, когда Паркинсон постучалась в дверь. Они недолго поспорили о целесообразности постельного режима при отсутствии температуры, после чего медсестра, за столько лет привыкшая к чудачествам профессоров, заставила Паркинсон выпить невероятно противное Общеукрепляющее зелье, велела явиться вечером для осмотра и отпустила с миром.
— Вы, преподаватели, все немного со сдвигом, только о работе и думаете. Профессиональная деформация, что поделаешь… Побольше бывать на свежем воздухе, нормально питаться и спать. И ежедневно — на осмотр.
Ответный взгляд Паркинсон был, очевидно, полон скептицизма, потому что Помфри с нажимом добавила:
— Иначе вы сильно пожалеете, мисс Паркинсон, что пренебрегли моими рекомендациями, поверьте!
Поминутно озираясь по сторонам, чтобы никому не попасться на глаза в неприглядном виде, Панси вернулась в комнату и не меньше получаса простояла под горячим душем, прижавшись лбом к прохладному кафелю. Покинув наконец ванную, она тщательно уложила растрепанные обычно волосы и подкрасилась ровно настолько, чтобы не так были заметны тени под глазами. Надевать мантию или почти новое красное платье Паркинсон не стала, выбрав джинсы и фланелевую клетчатую рубашку, — официальная одежда субботним утром выглядела бы слишком подозрительно.
«В конце концов, при желании придраться можно ко всему, — философски подумала Паркинсон, рассматривая себя в зеркале.
Страница 29 из 55
