Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
Добавить в моё избранное
181 мин, 22 сек 1552
Вернее, был один вариант, совершенно нереальный, а потому не рассматриваемый Панси всерьез. Зато он объяснял почти все в поведении Лонгботтома, начиная с самого первого дня: и непонятное дружелюбие, и вечное отсутствие на общих трапезах в Большом зале, и многое, многое другое.
«Мы же договорились, — строго сказала Паркинсон самой себе. — Это невозможно. И слава Мерлину, что невозможно!»
Пробравшись в свою комнату, Панси сгрузила покупки на кровать и вынула сигарету из пачки. Конечно, не следовало бы, как и советовала Помфри, но кашля не было весь день, поэтому Паркинсон решила, что бросит курить в понедельник. Может быть. В следующий.
Она успела сделать всего три затяжки. На четвертой раздался робкий стук в дверь. «Дежавю», — отметила про себя Паркинсон, спрыгивая с подоконника.
На пороге, снова нервно кусая губы, была Грейнджер — растрепанная, бледная и с каким-то непонятным свертком в руках. Лицо ее выражало странную смесь неуверенности и спокойствия. Почему-то Панси при взгляде в глаза преподавательнице Чар даже язвить не захотелось. Паркинсон молча посторонилась, пропуская Гермиону внутрь, и закрыла дверь.
Грейнджер немного постояла у каминной полки, потом, решившись, тряхнула тихо звякнувшим свертком:
— Это прозвучит странно… Я понимаю, что это прозвучит странно! Но… будешь кофе с коньяком? Я хотела… тебя поздравить. Урок прошел блестяще.
Панси прислушалась к самой себе. Сна не было ни в одном глазу. Хотелось…
Поговорить с кем-нибудь, так сказать, по душам.
Так почему бы не с Грейнджер?
Из всех, кто находился в пределах досягаемости, Гермиона была, пожалуй, лучшим вариантом.
— Знаешь, Грейнджер, — слегка усмехнулась Панси, — хоть я и не употребляю алкоголь, думаю, для празднования нужен коньяк без кофе. Только я бы сперва докурила.
Гермиона неопределенно пожала плечами и принялась разворачивать свой сверток.
— К камину ближе встань, замерзнешь, — бросила Паркинсон, устраиваясь на подоконнике.
— Я ведьма или кто? — резонно заметила Грейнджер, на мгновение снова становясь Всезнайкой. Вынула палочку и сотворила согревающие чары.
Через пару минут они вместе сидели на подоконнике у распахнутого окна. Панси молча наблюдала, как Гермиона поставила между ними металлическую фляжку — ничего, напоминающего стаканы или чашки, у Паркинсон не было, а трансфигурировать что-нибудь в подходящую посуду ни профессор Чар, ни преподавательница Маггловедения не стали.
— Давай сыграем в игру «Страшная правда», — вдруг сказала Паркинсон.
Расстроенная Грейнджер была молчалива и, как ни странно, больше похожа на нормального человека.
— А есть такая игра? — она криво усмехнулась, медленно откручивая крышку фляги.
— Я ее только что придумала, — Панси отбросила окурок в темноту. — Ты скажешь мне ту ужасную тайну, что так гложет тебя, а я скажу тебе свою. Трепать языком никто из нас не будет, но, возможно, нам станет немножко легче.
— Рациональный подход, — хмыкнула Гермиона, подтягивая ноги к груди.
— Я слизеринка, Грейнджер, — напомнила Панси. — Все еще, несмотря ни на что, я — слизеринка.
Глядя друг другу в глаза, будто бы совершая некий странный ритуал, они сделали по глотку из фляжки. Горло непривычно опалило огнем: Панси действительно старалась не употреблять алкоголь, но сейчас это казалось жизненно необходимым.
«Зелье лучше знает».
Девушки помолчали немного, вглядываясь во тьму за окном.
— Я скажу, — прикрыв глаза, начала Грейнджер. — Я все еще замужем.
«Это не новость», — подумала про себя Паркинсон, а вслух проговорила:
— Мне понравилось быть учительницей.
Гермиона с легкой усмешкой приподняла левую бровь:
— Серьезно? Это твоя страшная правда? Серьезно?
— Ничем не хуже твоей, — Панси пожала плечами и потянулась за фляжкой. — Тебе стало легче? Хоть немного?
Гермиона молча покачала головой и принялась вытаскивать шпильки из прически, складывая их в карман. Закончила, запустила ладони в волосы и как следует потрепала, прежде чем снова открыть рот:
— Я уже два года встречаюсь с… мужчиной, — она сделала очередной глоток, затем продолжила: — Я все еще замужем, но встречаюсь с другим мужчиной.
Панси предположила, что у Грейнджер никогда не было близкой подруги. Джинни Уизли вряд ли стоило принимать в расчет, ведь главным объектом ее интереса все же был Гарри Поттер, а не его подруга Гермиона. Наверное, именно этим объяснялось доверие Грейнджер, ее миролюбие по отношению к Панси, стремление с первого дня стать нужной. Так Гермиона понимала дружбу. И, вероятно, это было ей необходимо: иметь рядом кого-то, кто не будет безразличен к ее маленьким страшным тайнам. Особенно сейчас, когда Снейп поставил ультиматум.
— Я сегодня целовалась с одним человеком…
«Мы же договорились, — строго сказала Паркинсон самой себе. — Это невозможно. И слава Мерлину, что невозможно!»
Пробравшись в свою комнату, Панси сгрузила покупки на кровать и вынула сигарету из пачки. Конечно, не следовало бы, как и советовала Помфри, но кашля не было весь день, поэтому Паркинсон решила, что бросит курить в понедельник. Может быть. В следующий.
Она успела сделать всего три затяжки. На четвертой раздался робкий стук в дверь. «Дежавю», — отметила про себя Паркинсон, спрыгивая с подоконника.
На пороге, снова нервно кусая губы, была Грейнджер — растрепанная, бледная и с каким-то непонятным свертком в руках. Лицо ее выражало странную смесь неуверенности и спокойствия. Почему-то Панси при взгляде в глаза преподавательнице Чар даже язвить не захотелось. Паркинсон молча посторонилась, пропуская Гермиону внутрь, и закрыла дверь.
Грейнджер немного постояла у каминной полки, потом, решившись, тряхнула тихо звякнувшим свертком:
— Это прозвучит странно… Я понимаю, что это прозвучит странно! Но… будешь кофе с коньяком? Я хотела… тебя поздравить. Урок прошел блестяще.
Панси прислушалась к самой себе. Сна не было ни в одном глазу. Хотелось…
Поговорить с кем-нибудь, так сказать, по душам.
Так почему бы не с Грейнджер?
Из всех, кто находился в пределах досягаемости, Гермиона была, пожалуй, лучшим вариантом.
— Знаешь, Грейнджер, — слегка усмехнулась Панси, — хоть я и не употребляю алкоголь, думаю, для празднования нужен коньяк без кофе. Только я бы сперва докурила.
Гермиона неопределенно пожала плечами и принялась разворачивать свой сверток.
— К камину ближе встань, замерзнешь, — бросила Паркинсон, устраиваясь на подоконнике.
— Я ведьма или кто? — резонно заметила Грейнджер, на мгновение снова становясь Всезнайкой. Вынула палочку и сотворила согревающие чары.
Через пару минут они вместе сидели на подоконнике у распахнутого окна. Панси молча наблюдала, как Гермиона поставила между ними металлическую фляжку — ничего, напоминающего стаканы или чашки, у Паркинсон не было, а трансфигурировать что-нибудь в подходящую посуду ни профессор Чар, ни преподавательница Маггловедения не стали.
— Давай сыграем в игру «Страшная правда», — вдруг сказала Паркинсон.
Расстроенная Грейнджер была молчалива и, как ни странно, больше похожа на нормального человека.
— А есть такая игра? — она криво усмехнулась, медленно откручивая крышку фляги.
— Я ее только что придумала, — Панси отбросила окурок в темноту. — Ты скажешь мне ту ужасную тайну, что так гложет тебя, а я скажу тебе свою. Трепать языком никто из нас не будет, но, возможно, нам станет немножко легче.
— Рациональный подход, — хмыкнула Гермиона, подтягивая ноги к груди.
— Я слизеринка, Грейнджер, — напомнила Панси. — Все еще, несмотря ни на что, я — слизеринка.
Глядя друг другу в глаза, будто бы совершая некий странный ритуал, они сделали по глотку из фляжки. Горло непривычно опалило огнем: Панси действительно старалась не употреблять алкоголь, но сейчас это казалось жизненно необходимым.
«Зелье лучше знает».
Девушки помолчали немного, вглядываясь во тьму за окном.
— Я скажу, — прикрыв глаза, начала Грейнджер. — Я все еще замужем.
«Это не новость», — подумала про себя Паркинсон, а вслух проговорила:
— Мне понравилось быть учительницей.
Гермиона с легкой усмешкой приподняла левую бровь:
— Серьезно? Это твоя страшная правда? Серьезно?
— Ничем не хуже твоей, — Панси пожала плечами и потянулась за фляжкой. — Тебе стало легче? Хоть немного?
Гермиона молча покачала головой и принялась вытаскивать шпильки из прически, складывая их в карман. Закончила, запустила ладони в волосы и как следует потрепала, прежде чем снова открыть рот:
— Я уже два года встречаюсь с… мужчиной, — она сделала очередной глоток, затем продолжила: — Я все еще замужем, но встречаюсь с другим мужчиной.
Панси предположила, что у Грейнджер никогда не было близкой подруги. Джинни Уизли вряд ли стоило принимать в расчет, ведь главным объектом ее интереса все же был Гарри Поттер, а не его подруга Гермиона. Наверное, именно этим объяснялось доверие Грейнджер, ее миролюбие по отношению к Панси, стремление с первого дня стать нужной. Так Гермиона понимала дружбу. И, вероятно, это было ей необходимо: иметь рядом кого-то, кто не будет безразличен к ее маленьким страшным тайнам. Особенно сейчас, когда Снейп поставил ультиматум.
— Я сегодня целовалась с одним человеком…
Страница 36 из 55
