Профессиональная деформация

— Да, Снейп не уставал повторять это на каждом занятии.

Невилл стоял, прислонившись к ее двери. Руки в карманах, какие-то фенечки на левом запястье, голова насмешливо наклонена влево. И рубашка. Та самая.

«Соберись, тряпка!»

Панси помотала головой, собираясь с мыслями:

— Вот в чем дело: для тебя все это — игра. Весело, приятно, непринужденно. Но не для меня. У меня нет на это времени. Мое время истекло. Пожалуйста, оставь меня в покое!

Она хлопнула дверью перед его носом, стараясь не расплакаться.

Все было плохо, очень плохо. От самой себя тошнило, Грейнджер исчезла, Лонгботтом достал. Не стоило, совсем не стоило впускать кого-то в свою жизнь. Все происходит в точности как всегда. Люди, без которых не представляешь существования, исчезают, оставляя наедине с насмешливым внутренним голосом.

Люди просто уходят. Всегда.

В ожидании рассвета Панси выкурила три сигареты, выпила еще две чашки кофе. А сразу после завтрака отправилась в Аврорат, к куратору.

Из кабинета Джорджа Конноли Паркинсон вышла мрачная и со списком вакансий в руке, который незамедлительно разорвала на кусочки. Смешно надеяться найти новую работу после разгромной статьи в «Пророке». Куратор выглядел уставшим. Похоже, как это ни странно, он действительно переживал за нее. Спрашивать в стенах Аврората, известно ли Конноли, кто заказал статью, было бы невероятно глупо. Вообще, не стоило заводить разговор о том, что кто-то всеми силами старается помешать Панси снова стать полноправной гражданкой магической Британии.

Оставалось лишь одно — смириться. В конце концов, после увольнения из Хогвартса она всегда могла вернуться к магглам. Паршиво, конечно.

Наверное, все так и должно было быть.

Панси медленно пошла по коридору, погруженная в свои мысли, как вдруг услышала собственное имя из-за неплотно прикрытой двери.

— Ты можешь помочь Паркинсон.

— Послушай, я…

— Я говорю, что ты можешь ей помочь!

Голоса были одновременно и знакомы, и незнакомы. Не задумываясь об этом, Панси замерла, как мышка, дыша через раз.

— Слушай, ты ведь ничего не знаешь!

— Все я знаю. В мае девяносто восьмого мне предложили участвовать в одном эксперименте. Сулили многое — деньги, славу. Я ответил, что деньгами меня обеспечили родители, да и славой я не обделен. И кажется мне, что я навел того странного типа в маске на мысль о том, что можно использовать кого-то более слабого и незащищенного. Как Паркинсон.

— Нев, слушай, я…

— Я знаю, что ты пришел в Аврорат намного позже, Гарри. Я знаю, что даже сейчас твои решения значат очень мало, хоть ты и числишься главой Аврората. Но ты ей должен. Мы все ей должны.

Поттер и Лонгботтом. Этот разговор ей чудится. Это все недосыпание и пониженное давление. Этого просто не может быть.

— Ты думаешь, я не хочу ей помочь?! — Поттер явно разозлился. — Думаешь, мне все равно, что будет со всеми ними? То, что Аврорат делает с ребятами, с Панси, — низко. Я не для этого боролся против Волдеморта!

— Я знаю.

— Я перерыл все документы, пытаясь найти лазейку. Но она подписала договор. Все они подписали договор. Все по закону.

— Я знаю.

— Я устал, Невилл. Ничего не изменилось. Мы воевали зря.

— Я знаю, — в третий раз обреченно повторил Лонгботтом.

Наступила тишина. Слышно было только, как тикают часы в кабинете Поттера. Панси безумно захотелось войти в комнату и сказать, что она все знает. Что Поттеру не нужно больше лгать, притворяться. Что она все понимает и прощает.

Потому что внутри у нее огромная дыра, которую ничем не заполнить.

Потому что ей уже так восхитительно все равно!

— А если… если я женюсь на ней?

Паркинсон прикусила согнутый палец, чтобы не рассмеяться. Снейп бы сказал, что гриффиндорство — это диагноз.

— Она перестанет быть Паркинсон, ей не нужно будет надеяться на милости этих ваших… экспериментаторов! И будет жить. Просто жить.

«Как романтично, да, Панси?»

— Вообще, это мысль… — медленно произнес Поттер. — Твое имя даст ей защиту.

«Поттер, ты что, сбрендил?!» — едва не заорала Панси.

— Но неужели ты готов жениться на ней? По-настоящему, выполнив все ритуалы? Развод при таком браке почти невозможен.

— А кто сказал, что я собираюсь разводиться? Я люблю ее.

«Кто-то из нас определенно сошел с ума», — отстраненно подумала Панси, прислоняясь к стене.

Непостижимо.

Мир и правда безумен.

Панси вернулась в Хогвартс с головной болью и ужасным бардаком в душе.

Выходя от куратора, она была готова послать все к чертям, отказаться от дальнейших попыток вернуть свои деньги и просто уволиться. Но теперь… Очередной случайно подслушанный разговор не давал покоя.