Подарок

— Нет, все точно.

— Но…

Эрик Парсонс отвернулся. Не бывало случая, чтобы ему нечего было сказать. Он общался с адвокатами, репортерами, журналистами, агрессивными клиентами, священниками, миллионерами — и никогда не терялся. А тут вдруг ему стало неудобно говорить о благотворительности компании, когда обычно он с радостью пел дифирамбы!

— Не знаю, есть ли в этом ваша заслуга, но спасибо, — Маргарет не смогла сдержать дрожь в голосе.

Самая сложная часть закончилась, и теперь они приступали к подготовке воспоминания. Маргарет хотела, чтобы ее сын, ее малыш Джек, увидел их дом и ее саму. В этом случае воспоминание не должно принадлежать ей, потому что мозг адаптировал его так, что при просмотре клиент занимал место владельца. Они хотели сохранить процедуру в тайне, поэтому человек со стороны не рассматривался.

Вызвался мистер Парсонс. Он работал в «Memoria» практически с самого начала, но еще никогда не допускал вмешательства в свою память, хотя и имел в достатке воспоминаний, от которых мог бы избавиться. Он встретился в Маргарет, чтобы запечатлеть вещи, которые она хотела показать сыну, а потом расстался с этим воспоминанием. Ему, естественно, не подчищали вмешательство, он знал об извлечении, и поэтому испытывал смешанные чувства, натыкаясь на пробел в памяти.

Подготовка заняла значительную часть, каждый этап которой незримо курировал Мартин. В день икс он наблюдал за всем из-за затемненной перегородки. Он мог бы посмотреть запись с камер, но впервые хотел быть… причастным к чужим людям. Мартин считал, что одна из самых прекрасных вещей на земле — это связь матери и ребенка. И сейчас он наблюдал эту связь в чистом виде и любовался ее красотой.

Маргарет держала сына за руку, когда они вошли в кабинет. Она видела его на брошюрах и рекламных видео, но в реальности он ощущался больше и намного светлее. Возможно, дело в торжественности момента. Она долго боролась, билась об лед, страдала, и теперь пришло время получить свою награду. Главная награда матери — это счастье и улыбка ее ребенка.

Трость Джека подсказала ему, что в кабинете помимо его с матерью еще три человека: детский психолог, мистер Парсонс, исполняющий роль оператора, и еще кто-то. Джек с рождения ничего не видел, но повернул голову в сторону третьего человека. Мартин за затемненной перегородкой удивленно приподнял брови, а потом сообразил, в чем дело. Трость — техника сейчас такая невероятная, зрение все еще приходится получать обходными путями.

Как и любому клиенту компании, мистер Парсонс подробно объяснил Джеку, что сейчас произойдет, а затем с помощью Маргарет усадил его в кресло и закрепил на голове обруч. Мальчик машинально ощупал подлокотники и кресло под собой.

— Сынок, тебе не страшно? — Маргарет вновь взяла его за руку и уже не могла так просто отпустить.

Несмотря на долгий путь к этому моменту, ее сердце было не спокойно. Похоже, что именно из них двоих именно сын оказался храбрецом. Малыш Джек аккуратно отнял руку и поднял ее выше, после чего безошибочно положил маме на щеку. Он быстро, почти невесомо провел кончиками пальцев по ее лицу.

— Не переживай! Мне совсем не страшно.

— Ты у меня такой храбрый.

Маргарет едва сдерживала слезы, поэтому поспешила отойти. Джек прекрасно понимал ее настроения, а сейчас он должен концентрироваться на положительных вещах, а не думать о переживаниях глупой сентиментальной матери. Сейчас все системы фиксировали, что Джек готов к процедуре, было видно, что он очень возбужден предстоящим экспериментом. Нетерпение, адреналин, но не страх.

— Итак, Джек, — мистер Парсонс приступил к стандартному инструктажу. — Сейчас я запущу воспоминание. В действительности пройдет ровно пять минут, а для тебя время будет ощущаться во другому. После того, как ты проснешься, останутся впечатления от просмотра. Более яркие, чем любой сон.

— Я готов, сэр.

— Молодец.

Мистер Парсонс взял планшет, где вместо стандартного каталога был только один единственный файл, который будет уничтожен после единственного проигрыша. Уникальное воспоминание, адресованное одному единственному человеку, — его воспоминание. Эрик, давно не испытывающий волнения, нажал пуск.

Джек мгновенно уснул, а для его матери пять минут превратились в целую вечность.

Я стою перед небольшим двухэтажным домиком, перед которым буйным цветом расстилаются цветочные клумбы. Я не силен в названии цветов, но вижу маленькие желтые цветочки и крупные бутоны красных роз. Справа от въезда я замечаю почтовый ящик с пометкой «Торнтоны», синий флажок призывно поднят вверх. Мне любопытно, но иду по дорожке, рассекающей зеленый газон, и подхожу ближе к дому, чтобы обойти его по кругу.

На заднем дворе беседка белого цвета, на которой давно пора обновить краску. Я подхожу ближе и кладу ладонь на спинку лавки. Тут тоже цветы, пахнет чем-то опьяняюще сладким.