Фандом: Гарри Поттер. о том, как случайная встреча меняет представления о прошлом и вносит коррективы в будущее.
Добавить в моё избранное
17 мин, 24 сек 315
— Скажи, Гарри, что ты знаешь о Долге жизни?
— Что?! — Гарри искренне удивляется повороту разговора, но раз его спрашивает Гермиона Уизли, в девичестве Грэйнджер, то проще ответить: — Ну, если волшебница или волшебник спасет другому магу жизнь, то между ними возникает особая связь.
— И?
— И тогда тот, которого спасли, должен вернуть Долг жизни. Это получится, если спасти жизнь своему спасителю.
У Гермионы вид учительницы, которую радует ответом не самый старательный ученик.
— Основное правильно. Но, это не все. Как у всех законов магии, там есть масса оговорок и условий.
Например, магия учитывает, представь себе, наличие или отсутствие злого умысла, в ситуации, когда потребовался сам факт спасения. Нельзя подстроить несчастный случай, спасти, а потом требовать возврата долга. Не сработает.
При этом не важно, что это из-за Рона я плакала в тот далекий Хеллоуин в том злосчастном туалете. Как неважно и то, что это ты закрыл в нем тролля, не зная, что я нахожусь там же. Что ты так смотришь? — Гермиона лукаво улыбается. — За эти годы Рон мне много чего порассказал, о чем я даже не подозревала.
Так что вы оба постарались, создав угрозу для моей жизни. Вот только желания причинить мне вред у вас не было. А потому мое спасение, с которого и началась наша дружба, было подлинным. Значит, Долг возник. И я обязана была его вернуть. Вам обоим.
Вначале я, конечно, ничего не поняла и ни о чем не догадывалась. Было так здорово просто дружить с вами. Просто сидеть вместе на уроках, гулять по Хогсмиду, так захватывающе влазить в переделки и выпутываться из них. Да даже заставлять вас учиться — и то, порой, бывало весело: вы выглядели такими смешными, когда пытались меня разжалобить и увильнуть!
А связь все крепла, не имея возможности быть разорванной. Я обеспокоилась, что что-то не то, после четвертого курса. Я так соскучилась по папе с мамой за тот год, так хотела куда-нибудь с ними поехать; куда-нибудь, где мы могли бы побыть всей семьей долго-долго. А выдержала совсем немного. Не могла нормально спать, не могла есть, не могла учиться. Я чувствовала настоятельную потребность быть рядом с тобой… с вами. Решила, что просто скучаю, писала письма, но они не помогали. Тогда выдумала для родителей какую — то историю о необходимости находиться в волшебном мире, чтобы полноценно выполнить домашние задания, и буквально сбежала в Нору.
Рядом с Роном мне стало чуть легче. Но, не намного — ведь тебя все не было. А в вечер, когда на тебя напали дементоры, я и вовсе места себе не находила. И поняла, что это не просто так.
На мысль меня натолкнула Тонкс. От нее я услышала аврорскую байку о волшебнике, который попал в Мунго потому, что не мог вернуть Долг жизни.
Я бросилась в библиотеку — кому, как не тебе, знать, что у Блэков она шикарна. И, действительно, многое нашла. Что, как и почему.
Ты прав, но только отчасти. Да, вернуть Долг можно, спасши жизнь. Вот только спасти нужно с риском для собственной жизни и имея выбор — делать или не делать. Магические проценты на одолженную сумму, так сказать. Когда я толкнула Квирелла на твоем первом квиддичном матче, магия это не зачла. Потом было много подобных моментов, но либо мне не угрожала опасность, либо, спасая вас, я спасала заодно и себя. А это тоже не засчитывается. Вот так вот…
— Это все, конечно, удивительно интересно, Гермиона, но не делай из меня идиота! Причем все то, что ты рассказываешь, к нему?! — Гарри взрывается. И, не глядя, кивает в сторону кресла, не желая даже смотреть в сторону любовника своей собеседницы. Да, любовника, решившись, наконец, называет вещи своими именами. От этого ярость в его крови, кажется, еще жгуче. Жгуче и горше.
— Имей терпение, Гарри! Тебе не шестнадцать и на твоей должности пора уже научиться держать себя в руках. Все мной рассказанное имеет, как ты выразился, отношение к нему.
Волшебница сосредоточена и деловита, будто ведет обсуждение поправок к законопроекту, а не оправдывается в измене. Но Гарри не может, не хочет восхищаться этим хладнокровием. А женщина продолжает лекторским тоном.
— Так вот, помимо ответного спасения, Долг жизни можно вернуть, выполнив просьбу. Только просьба, которую нужно исполнить, должна быть очень-очень важной для, скажем так, кредитора. Буквально, вопрос жизни и смерти. Именно так Рон меня и попросил.
— И, что за просьба?
— Банальная до невозможности. Руки и сердца. Он попросил меня выйти за него замуж.
— И ты?
— Я не могла ему отказать, просто не могла. Для Рона Уизли эта просьба была действительно важна. И, потом… Я прекрасно видела, что я ему нравлюсь, поняла, что он раскаивается, что бросил нас тогда в палатке, что он старается быть со мной откровенным и искренним. Он стал заботливым и внимательным. Он так переживал! Он рисковал жизнью ради меня!
Гарри молчит.
— Что?! — Гарри искренне удивляется повороту разговора, но раз его спрашивает Гермиона Уизли, в девичестве Грэйнджер, то проще ответить: — Ну, если волшебница или волшебник спасет другому магу жизнь, то между ними возникает особая связь.
— И?
— И тогда тот, которого спасли, должен вернуть Долг жизни. Это получится, если спасти жизнь своему спасителю.
У Гермионы вид учительницы, которую радует ответом не самый старательный ученик.
— Основное правильно. Но, это не все. Как у всех законов магии, там есть масса оговорок и условий.
Например, магия учитывает, представь себе, наличие или отсутствие злого умысла, в ситуации, когда потребовался сам факт спасения. Нельзя подстроить несчастный случай, спасти, а потом требовать возврата долга. Не сработает.
При этом не важно, что это из-за Рона я плакала в тот далекий Хеллоуин в том злосчастном туалете. Как неважно и то, что это ты закрыл в нем тролля, не зная, что я нахожусь там же. Что ты так смотришь? — Гермиона лукаво улыбается. — За эти годы Рон мне много чего порассказал, о чем я даже не подозревала.
Так что вы оба постарались, создав угрозу для моей жизни. Вот только желания причинить мне вред у вас не было. А потому мое спасение, с которого и началась наша дружба, было подлинным. Значит, Долг возник. И я обязана была его вернуть. Вам обоим.
Вначале я, конечно, ничего не поняла и ни о чем не догадывалась. Было так здорово просто дружить с вами. Просто сидеть вместе на уроках, гулять по Хогсмиду, так захватывающе влазить в переделки и выпутываться из них. Да даже заставлять вас учиться — и то, порой, бывало весело: вы выглядели такими смешными, когда пытались меня разжалобить и увильнуть!
А связь все крепла, не имея возможности быть разорванной. Я обеспокоилась, что что-то не то, после четвертого курса. Я так соскучилась по папе с мамой за тот год, так хотела куда-нибудь с ними поехать; куда-нибудь, где мы могли бы побыть всей семьей долго-долго. А выдержала совсем немного. Не могла нормально спать, не могла есть, не могла учиться. Я чувствовала настоятельную потребность быть рядом с тобой… с вами. Решила, что просто скучаю, писала письма, но они не помогали. Тогда выдумала для родителей какую — то историю о необходимости находиться в волшебном мире, чтобы полноценно выполнить домашние задания, и буквально сбежала в Нору.
Рядом с Роном мне стало чуть легче. Но, не намного — ведь тебя все не было. А в вечер, когда на тебя напали дементоры, я и вовсе места себе не находила. И поняла, что это не просто так.
На мысль меня натолкнула Тонкс. От нее я услышала аврорскую байку о волшебнике, который попал в Мунго потому, что не мог вернуть Долг жизни.
Я бросилась в библиотеку — кому, как не тебе, знать, что у Блэков она шикарна. И, действительно, многое нашла. Что, как и почему.
Ты прав, но только отчасти. Да, вернуть Долг можно, спасши жизнь. Вот только спасти нужно с риском для собственной жизни и имея выбор — делать или не делать. Магические проценты на одолженную сумму, так сказать. Когда я толкнула Квирелла на твоем первом квиддичном матче, магия это не зачла. Потом было много подобных моментов, но либо мне не угрожала опасность, либо, спасая вас, я спасала заодно и себя. А это тоже не засчитывается. Вот так вот…
— Это все, конечно, удивительно интересно, Гермиона, но не делай из меня идиота! Причем все то, что ты рассказываешь, к нему?! — Гарри взрывается. И, не глядя, кивает в сторону кресла, не желая даже смотреть в сторону любовника своей собеседницы. Да, любовника, решившись, наконец, называет вещи своими именами. От этого ярость в его крови, кажется, еще жгуче. Жгуче и горше.
— Имей терпение, Гарри! Тебе не шестнадцать и на твоей должности пора уже научиться держать себя в руках. Все мной рассказанное имеет, как ты выразился, отношение к нему.
Волшебница сосредоточена и деловита, будто ведет обсуждение поправок к законопроекту, а не оправдывается в измене. Но Гарри не может, не хочет восхищаться этим хладнокровием. А женщина продолжает лекторским тоном.
— Так вот, помимо ответного спасения, Долг жизни можно вернуть, выполнив просьбу. Только просьба, которую нужно исполнить, должна быть очень-очень важной для, скажем так, кредитора. Буквально, вопрос жизни и смерти. Именно так Рон меня и попросил.
— И, что за просьба?
— Банальная до невозможности. Руки и сердца. Он попросил меня выйти за него замуж.
— И ты?
— Я не могла ему отказать, просто не могла. Для Рона Уизли эта просьба была действительно важна. И, потом… Я прекрасно видела, что я ему нравлюсь, поняла, что он раскаивается, что бросил нас тогда в палатке, что он старается быть со мной откровенным и искренним. Он стал заботливым и внимательным. Он так переживал! Он рисковал жизнью ради меня!
Гарри молчит.
Страница 3 из 5
