Inferno

Справив нужду, смотрит на себя в зеркало, тяжело опираясь на раковину. Мир вокруг зыбок и будто прозрачен. Только холод фарфора под пальцами держит его в этой реальности.

Это он — бледный, с мешками под глазами и расфокусированным взглядом. Внезапно в отражении проступает другое лицо — такое же уставшее, безжизненное. Лицо, вынырнувшее из образа, которым припечатала его Надя на кладбище.

Он отшатывается. Зеркало трескается. В ванную немедленно входит Эдгар. Бросает взгляд на зеркало, потом на Завулона. Подходит к раковине, пускает воду, зачерпывает в ладони и льёт воду на лицо Артура, касаясь аккуратными мокрыми пальцами. Тот словно замирает. Смотрит в треснутое зеркало и видит сквозь пальцы Инквизитора, как стекает вместе с каплями отражение лица Антона, оставляя там лишь его собственное.

— Это всё вообще пройдёт? — глухо спрашивает он. Ответ где-то был, мелькает шипящими помехами в сознании, но сейчас ему не хочется тревожить свой мозг и искать его. Это как танцевать балет среди руин площади, подвергшейся бомбёжке.

Абсурд.

В образах и сравнениях.

В нынешнем его существовании.

— Пройдёт. Но не сразу. Сам знаешь, это тяжёлая процедура, — говорит Эдгар, убирая руки, и Завулону кажется, что впервые он слышит некий неуловимый живой оттенок в холодном тоне прибалтийца.

Он поворачивает голову и встречается с ним взглядом.

— Теперь — знаю.

Проходит несколько дней. Он ест, спит и почти не разговаривает с Эдгаром, который, оказывается, поселился в его номере, пристроив в Сумраке себе комнату. Завулон не обольщается: это вряд ли собственная инициатива бывшего подчинённого. Скорее, распоряжение Инквизиции, ведь нужно проследить за тем, чтобы маг его уровня не слетел с катушек после их же собственных действий. А Эдгар, несмотря на разногласия в далёком прошлом, всё же более-менее знакомое лицо, и их нейтральные отношения как нельзя лучше вписываются в его «выздоровление».

Он ощущает каждое заклинание, которому его подвергает Эдгар, восстанавливая развороченные к чёртовой матери ментальные щиты. Инквизитор сопровождает его в Костницу, куда они отправляются порталом, чтобы он мог подпитаться. Завулон садится на деревянный подиум у распятия, опираясь спиной о малахитовую подставку для свечей, и, поднимая голову, расслабляется, позволяя Силе наполнять разорванные Кармадоном проймы и мягко омывать его. Открывает глаза, глядя в выложенный костями потолок и черепа, скалящиеся на него.

«Я — жив, — думает он с торжеством. — Я всё ещё жив».

Под люстрой стоит Эдгар, который непонятно отчего именно сегодня натянул на себя свой серый Инквизиторский балахон.

«Позёр, — думает Завулон, переводя на него взгляд. — Решил соответствовать обстановке, вот и вырядился».

«Позёр!» — мелькает в голове далёкий голос. Завулон кривится и резко зажмуривается.

Он никогда больше не хочет слышать его.

Они сидят за столом. Завулон лениво ковыряется в своей тарелке. Аппетита нет. Эдгар же спокойно и педантично режет на кусочки мясо, лежащее на тарелке. На секунду на Артура налетает странное ощущение: сидящий перед ним человек невероятно напоминает его самого, таким, как он был прежде. А он сам…

И не было Трибунала. И разрыва с Антоном.

Он со стуком кладёт вилку в сторону. Та неприятно звякает по тарелке.

Эдгар поднимает на него глаза и цепко изучает.

— В качестве компенсации, Инквизиция даёт тебе разрешение на одно магическое действие первого уровня, — говорит он.

Завулон невесело смеётся.

— Всего одно? Столько стоит глава Дневного Дозора Москвы?

— Это право на жертвоприношение, вообще-то, как минимум.

— Я и без вас, Инквизитор, в курсе, что включает в себя это разрешение, — резко бросает Артур. Затем вздыхает, стараясь взять себя в руки. Щиты почти восстановлены, но эмоциональный фон всё ещё разболтан. Это неприятно.

— Завулон, тебя оправдали и дали разрешение на магию. Можно сказать, что всё закончилось благополучно.

Он резко поднимает голову и смотрит на Эдгара.

— Благополучно? Да я едва в полудурка не превратился после выворачивания сознания, и ради чего? Чтобы Гесер смог насытить свою светлую жажду мести?!

— Городецкий был очень важной фигурой, так что его развоплощение не могло пройти без последствий. А поскольку ты был с ним связан — и для тебя тоже, — спокойно произносит Инквизитор.

— Можно подумать, хоть что-то имеющее отношение к Антону когда-либо могло остаться без последствий, — горько отвечает он, поморщившись. Упоминание бывшего любовника неприятно царапнуло.

Эдгар продолжает спокойно смотреть на него.

— Ты знал, на что шёл, — помолчав, говорит он. — Или нет?

Завулон отворачивается и смотрит в окно. За ним раскинулась Прага — величественная и незыблемая уже столько веков.