Inferno

А потом звуки словно прорвались сквозь туман. Она побежала в комнату. На полу, среди десятков разбитых тарелок и блюд и опрокинутого стула, лежала Вера. Руки и щёки у неё были в крови, а глаза расширены от ужаса. Но она была в сознании, только молчала.

Кеша прижимал её к себе с такой силой, словно пытался раздавить.

Среди их детей и внуков Вера больше всех была похожа на её папу. То ли из-за ситуации, а может, при виде застывших глаз её отца на маленьком личике, но она пришла в себя. Отстранённость, поселившаяся в ней после того, как Гесер привёл её в себя, отступила.

— Надя! Надя! — кричал Кеша, не подпуская к ребёнку ни сына, ни невестку.

Она подскочила и, глядя в искажённое страхом лицо мужа, тихо сказала:

— Кеша… Дай мне её. Я должна взглянуть. Отпусти.

— Её нужно спасти, Наденька… Нужно…

Его трясло, из глаз катились слёзы.

Кеша не был слишком эмоциональным. Она лишь пару раз за все прожитые годы видела его плачущим.

— Я знаю. Да. Просто позволь мне. Отпусти её.

Она старалась говорить как можно спокойнее и мягче.

Наконец, Кеша выпустил внучку, и она приняла её на руки. Та лежала, словно безвольная кукла.

Быстро осмотрев её, Надя поняла, что Вера не особо пострадала. Бросив взгляд на кучу битого стекла, она представила, чем вообще всё могло закончиться. На самом деле, кроме пары порезов и шока, с ней ничего не произошло. Ни ушиба головы, ни отрезанных крупными осколками пальцев.

Она не заметила, как проговорила всё это вслух, пока Оксана сдавленно не прошептала:

— Чудо, Боже мой… Чудо…

Надя обхватила окровавленные щёчки Веры и посмотрела в её стеклянные от ужаса глаза.

— Всё хорошо. С тобой всё хорошо. Вера, ты будешь жить.

И тогда девочка закричала.

Оцепенение сменилось ненормальным оживлением.

Надя разговаривала с близкими и знакомыми — торопливо, обрывочно, захлёбываясь, — словно возвращение отца — это просто вопрос времени.

Она знала, что это так.

После произошедшего Надежда не ездила в квартиру папы. Да и Гесер был против. Но спустя три месяца она вошла в обшарпанный подъезд и вставила в замок запасной ключ.

Надя сама не знала, что ожидала увидеть. Когда она была тут в последний раз, квартира была почти заброшена. Папа и в обычном, нормальном, состоянии не слишком хорошо ладил с бытом. Обычно за порядком в доме следил Завулон, у которого был пунктик на чистоте, как у любого контрол-фрика.

А в последние пару месяцев до того дня он совсем перестал обращать внимание на окружающую его действительность. Словно присутствовал здесь лишь физически, сам давно утонув в Сумраке. Она приходила и помогала с уборкой, но он будто не замечал. Скорее всего, не замечал.

Но открыв дверь, она застала почти больничную чистоту.

Разумеется. После того, как стало известно о развоплощении Высшего мага, после того, какое количество энергии выбросило, Гесер прислал в квартиру команду зачистки.

И всё зачистили. Убрали. Стёрли. Атмосфера… пустоты. Никаких эманаций смерти, боли, тоски, распада.

Пустая коробка, как после строителей. Она прошла по коридору и вошла в комнату. На кровати белое пятно голого матраса. Пол чисто вымыт. Кругом ни клочка бумаги, ни грязной чашки.

Она провела рукой по матрасу.

Холодный.

Потом по столу.

Чистый до скрипа. Ни пылинки, что, конечно, невозможно.

Посмотрела на квартиру сквозь Сумрак. Разумеется, заклинание. Она законсервирована. Отсюда ничто не проникнет наружу. Но и внутрь не попадёт извне.

Она открыла шкаф. Там висела папина старая куртка, на полках — парочка свитеров и рубашек. Всё сложено, вот только…

На самой нижней полке, в глубине, свёрнут комом голубой свитер.

Неудивительно, что его не тронули. Он зачарован. Его просто не заметили. Команда зачистки обычно состоит из группы Иных максимум третьего уровня, снабжённых специальными амулетами.

А свитер был «спрятан» папой. Хорошо спрятан, наверное, чтобы даже сам не нашёл.

Надя потянулась и достала свитер. Она помнила его, ведь сама дарила. Когда-то папа рассказывал, что ещё до её рождения у него был свитер со снежинкой. Но тот поизносился, и пришлось его выбросить.

Когда Надя наконец научилась вязать, то первым её изделием стал этот свитер. С большой белой снежинкой на груди. Папа очень растрогался и обрадовался подарку и практически не вылезал из него.

Но после разрыва с Артуром она ни разу не видела папу в нём.

Едва в голове мелькнула мысль о Завулоне, она ощутила… нечто.

Словно он сам присутствовал здесь.

Она наклонилась до самого пола и заглянула в дальний угол полки, из которой вытащила свитер.

Так и есть. Она протянула руку и нащупала резной костяной медальончик на медной цепочке.