Inferno

Молодой человек дошёл до парка — ровно до той его части, куда можно было зайти человеку, ведь дальше на холме, за капищем, стояла сильная магическая защита и четверо Инквизиторов, охранявших свой схрон.

Силой от этого всего разило так, что ни один Иной даже по ошибке туда бы не забрёл случайно.

Инквизиторские заклинания — самые сильные. А когда к ним подходишь с творческой и неуёмной энергией, снабжённой безграничной Силой, распознать, предупредить или защититься невозможно. Поэтому охрана мгновенно засыпает, ещё до того, как срабатывают защитные амулеты, которые быстро обезвреживает неказистый молодой человек. А потом он снимает слепок ауры с одного из Инквизиторов и вплетает её в свою, тем самым создав временный магический слой поверх «человеческой маски». Это позволяет совершенно спокойно пройти внутрь, ведь на охранников-Инквизиторов мощнейшая и многоуровневая магическая защита не действует и, в случае нападения на схрон, те могут забаррикадироваться в нём для защиты от магии, выходящей даже за категории Силы.

Инквизиция — очень архаичное сообщество, и абсолютная уверенность в магии лишила их преимуществ современных средств защиты: ни камер, ни специальных замков на схроне нет, потому что ни один человек не смог бы пройти через щиты.

«Око мага» же записало лишь непонятную и едва различимую ауру живого существа, опознать которую потом не сможет ни один из аналитиков ни местного, ни европейского Бюро.

Молодой человек открыл рюкзак, который принёс с собой, и сложил в него шесть уникальных амулетов, напоминающих древние находки археологов: миниатюрный, надколотый с одной стороны кувшинчик; круглый и потемневший от времени медный узорчатый полукруг, очевидно некогда служивший брошью, скреплявшей мужской плащ; костяная фигурка дракона; сверкающие чётки из «тигрового глаза»; железная перчатка и самое примечательное — небольшой, но весьма впечатляющий кинжал с изогнутым, волнообразным лезвием и серебряной рукоятью.

Едва все эти ценности оказались в рюкзаке, на него немедленно было наложено заклинание, которое запечатало таившуюся в них Силу, словно чай в термосе.

Когда парень покинул залитый солнцем лес сего заповедного капища, оказалось, что вся вылазка не заняла и часа.

Ещё оставалось время заглянуть в «Il Patio» на кофе и пиццу«Мексикано», которую некогда любил заказывать Антон Городецкий.

Вокруг стоит абсолютная тишина. С тех пор как дети выросли и разъехались, квартира наполнялась только их с Кешей звуками совместной жизни: дыханием, шагами, голосами и таким редким в последнее время смехом. Её муж уже спит, повернувшись к ней спиной и сжавшись в какой-то нервный комок — он даже во сне перестал расслабляться.

Этого больше нельзя было терпеть.

Амулет в её руках прохладный и гладкий. Он сейчас далеко от своего хозяина, поэтому не выделяет ни капли тепла.

Она знает, что поступает плохо. Но что поделать, влияние Тёмного, который десятилетиями был её отчимом, не могло пройти бесследно. Тем более, она понимает: то, что ей сейчас придётся сделать, на самом деле является благом.

Как ложь во спасение. Как меньшее из зол. Как жертва во имя общего блага.

Тем более, она уверена: как бы то ни было, Завулон любил её отца. Она не понимает, что произошло между ними или перевернулось в голове Артура, но появление того на фальшивой могиле папы подкрепило её уверенность.

Она просто хочет вернуть их прежнюю, счастливую жизнь.

Она рассеянно поглаживает витую цепочку, на которой висит костяной медальон. Эта вещица содержит в себе Силу и частицу ауры Великого Тёмного. Она должна защищать более слабых Иных от его воздействия, но при этом является и грозным оружием против него самого, ведь она его часть, отличный инструмент воздействия и манипуляции. Владельцы защитных амулетов не задумываются об этом по той простой причине, что даются эти маленькие бомбы априори слабым противникам, которые при всём желании не смогли бы воспользоваться ими. Кроме того, обычно амулеты возвращаются владельцам сразу по окончании совместных операций.

Но не в этом случае. Этот амулет стал талисманом. Даром. Символом доверия и любви.

Надя горько улыбается и закрывает глаза.

За полвека она очень хорошо изучила своего отчима. И, несмотря на то, что тот долгое время не воспринимал её всерьёз, не видел её мудрости и наблюдательности, присущих каждой женщине в той или иной степени, замечая только её безграничную Силу, она внимательно наблюдала и делала выводы. Тем более, ей было на что посмотреть.

Надежде в жизни при её работе — как в Дозоре, так и в больнице — встречались люди с различной степенью самоконтроля. Завулон являлся тем, кого нынче называли «контрол-фрик». Оно и понятно, ведь, будучи главой Дневного Дозора огромного мегаполиса и, априори, всей России, он подчинил свою жизнь чрезмерному и абсолютному контролю, загнал себя в максимально узкие рамки, он закрыт от окружающих и, по сути, боится жить, выбрав для себя вариант отстранения от эмоциональных событий, которые имели наглость вклиниваться в его жизнь.