Фандом: Дозоры Лукьяненко. Che c'è un inferno? — что есть ад? Антон ушел в Сумрак. Что осталось после него?
Добавить в моё избранное
129 мин, 44 сек 1145
Какой-то странной бесшабашностью и абсолютным наплевательством на правила он напомнил ему прежнего Городецкого. Но осознал Артур это только после того, как обнаружил дизайнера в своей постели, извивающегося и громко стонущего под ним.
Завулон нечасто связывался с людьми, ибо взять с них было практически нечего в плане обмена энергий и поэтому секс казался каким-то пресным. Как манная каша на воде.
А потому он очень удивился своему порыву… но мальчика дотрахал и позволил ему после украсить квартиру.
Только вот не понял для чего. Ведь, кроме него, в ней никто не жил, а ему самому было наплевать.
Привычка, наверное. Глупый рефлекс. А ведь именно от этого он пытался избавиться, когда решил начать новую жизнь.
Очередное десятилетие
Осталось позади.
Кто знает, что предложит будущее,
Что ждёт нас там,
За чертой…
— С наступающим, Артур! — кричит Алита и гладит его по щеке, слегка царапая длинными красными ногтями. Завулон раздражённо морщится и отстраняет ведьму, тем не менее забрав у неё бутылку. Он делает пару глотков прямо из горла, рассеянно отмечая, что шампанское хорошее и пузырьки очень правильно обжигают язык, смывая вкус поцелуя Алиты.
Да, расставание с Антоном вышло совсем не так, как он планировал. Во всём не так. Городецкий своим порывом едва не заставил его передумать, но Завулон не привык отказываться от собственных планов. Да и как бы всё это выглядело? Квартиру купил, вещи перевёз — и передумал? Из-за истерики слишком привычного Городецкого, который тем не менее всё же сумел его удивить? Мыльная опера Светлым на потеху.
Завулон кривится и едва не заваливается на кого-то, внезапно налетевшего на него. Бутылка выпадает из рук и разбивается. Он резко поднимает голову и видит едва стоящего на ногах Юрия, сжимающего в руках хлопушку.
— С Новым Годом, шеф! — быстро говорит тот, нервно дёргая за верёвку. Раздаётся почти потонувший в грохоте музыки хлопок, и в лицо Завулону летит конфетти. — Простите, я… сейчас вам другую бутылку принесу. Сейчас, сейчас… — частит Юрий и ретируется.
Внезапно окружающая Завулона суета, пьяные крики и оглушающее веселье становятся ему противны. Кажется, будто он находится на репетиции какого-то дурного спектакля в захудалом провинциальном театре. Окружающая роскошь интерьера и изобилие на столах словно бы отступают, выставив на первый план объедки и пьяных гостей, шатающихся на танцполе, гогочущих за столом или откровенно обжимающихся по углам, словно подростки на выпускном вечере. В жизни самого Завулона, разумеется, такого вечера не было, но, когда Надя окончила школу, ему пришлось пойти с Антоном и это оказалось незабываемым опытом.
Антон.
В слегка плывущем сознании снова вспыхивает лицо Городецкого. То самое, увиденное им месяца два назад, — исхудавшее, словно состоящее из сплошных острых углов. Он очень коротко постригся, и потому казалось, будто на лице остались лишь глаза и губы. У него всегда были большие глаза и пухлые губы. Этот сочный рот сразу привлекал внимание, и именно его он оценил первым, когда Антон зашёл в спальню, где они с Гесером следили за воронкой Инферно.
Из-за худобы глаза проявились ещё больше, но вот взгляд… Он был пустым. Когда Завулон тогда поймал его на себе, ему показалось, что Антон смотрит сквозь него. Он казался каким-то неприятно-призрачным. И именно в тот момент он ощутил какой-то лёгкий, но весьма ощутимый укол сожаления. Городецкий сильно изменился, и Завулон, конечно же, знал причину этой трансформации, но, даже когда они столкнулись тогда, в первый раз после разрыва на городской свалке, где Светлый порвал на куски стаю оборотней и словно пытался добраться до него самого… Даже тогда, разбитый, отчаянный, почти безумный, он не производил такого страшного впечатления.
Завулон садится за стол и достаёт из пиджака телефон.
Это всё идиотские рефлексии. Городецкий — взрослый мужик, а не брошенная школьница. Тем более, прошёл уже год.
Год. В таком случае почему бы не проявить вежливость? Всё же канун праздника…
«С Новым Годом, Городецкий», — быстро набирает он и сразу отправляет, пока не передумал. Зудящая внутри тревога слегка отпускает, и он улыбается.
В этот момент к нему снова подходит Алита. Она садится ему на колени, мягко вытаскивает телефон из рук, кладёт на стол и обхватывает его шею руками.
— Артур… Что же ты тут один сидишь, скучаешь? Шампанское ещё не всё выпито, и фейерверки ещё не погасли… — шепчет она ему в губы, и Завулон хищно улыбается.
Оповещение о входящем сообщении он уже не слышит…
1. ABBA — «Happy New Year»
Завулон нечасто связывался с людьми, ибо взять с них было практически нечего в плане обмена энергий и поэтому секс казался каким-то пресным. Как манная каша на воде.
А потому он очень удивился своему порыву… но мальчика дотрахал и позволил ему после украсить квартиру.
Только вот не понял для чего. Ведь, кроме него, в ней никто не жил, а ему самому было наплевать.
Привычка, наверное. Глупый рефлекс. А ведь именно от этого он пытался избавиться, когда решил начать новую жизнь.
Очередное десятилетие
Осталось позади.
Кто знает, что предложит будущее,
Что ждёт нас там,
За чертой…
— С наступающим, Артур! — кричит Алита и гладит его по щеке, слегка царапая длинными красными ногтями. Завулон раздражённо морщится и отстраняет ведьму, тем не менее забрав у неё бутылку. Он делает пару глотков прямо из горла, рассеянно отмечая, что шампанское хорошее и пузырьки очень правильно обжигают язык, смывая вкус поцелуя Алиты.
Да, расставание с Антоном вышло совсем не так, как он планировал. Во всём не так. Городецкий своим порывом едва не заставил его передумать, но Завулон не привык отказываться от собственных планов. Да и как бы всё это выглядело? Квартиру купил, вещи перевёз — и передумал? Из-за истерики слишком привычного Городецкого, который тем не менее всё же сумел его удивить? Мыльная опера Светлым на потеху.
Завулон кривится и едва не заваливается на кого-то, внезапно налетевшего на него. Бутылка выпадает из рук и разбивается. Он резко поднимает голову и видит едва стоящего на ногах Юрия, сжимающего в руках хлопушку.
— С Новым Годом, шеф! — быстро говорит тот, нервно дёргая за верёвку. Раздаётся почти потонувший в грохоте музыки хлопок, и в лицо Завулону летит конфетти. — Простите, я… сейчас вам другую бутылку принесу. Сейчас, сейчас… — частит Юрий и ретируется.
Внезапно окружающая Завулона суета, пьяные крики и оглушающее веселье становятся ему противны. Кажется, будто он находится на репетиции какого-то дурного спектакля в захудалом провинциальном театре. Окружающая роскошь интерьера и изобилие на столах словно бы отступают, выставив на первый план объедки и пьяных гостей, шатающихся на танцполе, гогочущих за столом или откровенно обжимающихся по углам, словно подростки на выпускном вечере. В жизни самого Завулона, разумеется, такого вечера не было, но, когда Надя окончила школу, ему пришлось пойти с Антоном и это оказалось незабываемым опытом.
Антон.
В слегка плывущем сознании снова вспыхивает лицо Городецкого. То самое, увиденное им месяца два назад, — исхудавшее, словно состоящее из сплошных острых углов. Он очень коротко постригся, и потому казалось, будто на лице остались лишь глаза и губы. У него всегда были большие глаза и пухлые губы. Этот сочный рот сразу привлекал внимание, и именно его он оценил первым, когда Антон зашёл в спальню, где они с Гесером следили за воронкой Инферно.
Из-за худобы глаза проявились ещё больше, но вот взгляд… Он был пустым. Когда Завулон тогда поймал его на себе, ему показалось, что Антон смотрит сквозь него. Он казался каким-то неприятно-призрачным. И именно в тот момент он ощутил какой-то лёгкий, но весьма ощутимый укол сожаления. Городецкий сильно изменился, и Завулон, конечно же, знал причину этой трансформации, но, даже когда они столкнулись тогда, в первый раз после разрыва на городской свалке, где Светлый порвал на куски стаю оборотней и словно пытался добраться до него самого… Даже тогда, разбитый, отчаянный, почти безумный, он не производил такого страшного впечатления.
Завулон садится за стол и достаёт из пиджака телефон.
Это всё идиотские рефлексии. Городецкий — взрослый мужик, а не брошенная школьница. Тем более, прошёл уже год.
Год. В таком случае почему бы не проявить вежливость? Всё же канун праздника…
«С Новым Годом, Городецкий», — быстро набирает он и сразу отправляет, пока не передумал. Зудящая внутри тревога слегка отпускает, и он улыбается.
В этот момент к нему снова подходит Алита. Она садится ему на колени, мягко вытаскивает телефон из рук, кладёт на стол и обхватывает его шею руками.
— Артур… Что же ты тут один сидишь, скучаешь? Шампанское ещё не всё выпито, и фейерверки ещё не погасли… — шепчет она ему в губы, и Завулон хищно улыбается.
Оповещение о входящем сообщении он уже не слышит…
1. ABBA — «Happy New Year»
Глава 2. Надя
Портал открывается в кабинете Гесера, и она знает: тот уже ждёт её. Он, ни слова не говоря, молча забирает у неё всё ещё находящуюся под заклятием внучку и быстро выходит за дверь. Не проходит и минуты, как он возвращается и запирает за собой дверь.
Страница 4 из 37
