Inferno

Я видел ближайшее будущее, Надя. Антона и Завулона.

Он замолкает. Надя ничего не говорит. Она уже понимает и не хочет слушать. Не хочет знать. Но у неё словно отнялся язык.

— Они разойдутся. Завулон уйдёт, и Антон…

Уши закладывает. Надя видит, как шевелятся губы мужа, но не может услышать ни слова…

Воспоминание замирает, съёживается — пожираемая белым огнём фотография.

Надя падает на землю и обхватывает голову руками.

Слишком тяжело. Это так тяжело.

— Ты справишься, Наденька, — голос Гесера странно глухой. Кажется, будто окружающее их пространство растаскивает его, не давая прозвучать в полную силу. — Так должно быть. Ты же всё знаешь.

Она поднимает голову и смотрит на Пресветлого. Ширококостное худощавое лицо и спокойный, пронзительный взгляд раскосых глаз. Эта тысячелетняя мудрость странно успокаивает.

— Опусти щиты, Надя. Впусти меня.

Она глубоко вздыхает. Её по-прежнему трясёт, и Сила будто пытается разорвать её на куски изнутри.

Надя обхватывает себя руками в рефлекторном защитном жесте и опускает щиты.

Гесер

Он знал, что, едва Завулону доставят уведомление, тот немедленно примчится. Как же. Разумеется.

Поэтому когда завыли охранные заклинания, оповещая, что некто внаглую лезет к нему на аудиенцию, он знал, кто это может быть.

Он потуже завязал пояс халата и наложил на комнату несколько заклинаний. Хорошо, что Ольга сейчас у Нади.

Посреди комнаты открылся портал, и из него вышел глава Дневного Дозора. От выброса Силы звякнули пиалы на столе.

У него в доме не было ни единого обычного предмета, и то, что сейчас происходило с его посудой, откровенно сигнализировало о состоянии его незваного гостя.

— Одной повестки тебе явно не хватило. Поэтому решил вломиться ко мне в дом, желая добавить ещё и обвинение в намеренном нарушении неприкосновенности моей резиденции, Всетемнейший? — жёстко сказал он.

— Это правда? — вместо ответа отрывисто спрашивает Завулон.

Гесер смотрит на его прищуренные глаза и поджатые губы.

— Инквизитор впал в излишнюю театральность, и ты ему не поверил? — холодно поинтересовался он.

— Антон ушёл в Сумрак, — странным тоном проговорил Завулон. Уже не спрашивал. Кажется, будто он пробовал эти слова на вкус, пытаясь привыкнуть к тому, как они звучат.

— Вашими молитвами, Всетемнейший, — резко бросает Гесер.

Завулон моргает, словно приходя в себя, и тяжело смотрит на оппонента.

— Ты прекрасно знаешь, что это не было моей целью.

Гесер сжал зубы.

— Да неужели? А что это было — демонстрация чувств, на которые ты всё равно не способен в силу своей природы? Ты не девочку в баре снял, Завулон, и даже не мальчика! Тебе сколько лет? Может, напомнить, чем заканчиваются забавы с Изначальными Силами? У меня как раз есть парочка свободных мест на курсах для новоначальных.

— Он — Великий, Борис! Я думал, что он сможет… — заорал Завулон, но Гесер его резко перебил:

— Он был Великим. И ты прекрасно знаешь, каким образом Антон заработал ранг. Он получил Силу, но всё равно по годам и опыту — несмотря на всю его богатую на события жизнь — тянул максимум на второй уровень!

Завулон вздрогнул, когда Гесер рявкнул своё «был», но больше ничем не выдал эмоций.

— Антон всё равно, как бы то ни было, взрослый мужчина, Борис. И сделал свой выбор. И не нужно пытаться повесить на меня его решение. В конце концов, с момента нашего разрыва прошёл год. И мы после этого неоднократно виделись и даже работали вместе, так что твои обвинения смешны. Отзови свою жалобу и не…

«Проклятый бесчувственный ублюдок, — с холодным бешенством подумал Гесер. — Эгоистичная расчётливая тварь».

Завулон был достаточно опытным в чтении эмоций, и то, каким факелом заполыхала аура Пресветлого, весьма откровенно поведало ему о его мыслях. Гесер намеренно позволил ему это беспардонное прощупывание и, глядя прямо в глаза, жёстко и холодно сказал:

— Я тебя предупреждал, Артур. Когда Антон тогда ко мне пришёл со своей чудесной новостью, я предупредил тебя, ибо знал его лучше, чем ты. Но тебе ведь наплевать. Ты захотел позабавиться с Великим и получил его. А как же иначе, ты же Тёмный, а вы очень не любите себя в чём-то ущемлять. И мы пришли к тому, к чему пришли: мой дозорный, Великий Светлый маг, развоплотился. С твоей ли помощью или без неё — пусть выясняет Инквизиция. И будь уверен, что я приложу все силы, чтобы расследование было самым тщательным. И если для этого потребуется вывернуть наизнанку твои мозги — тем лучше. Ночной Дозор в своём праве, Всетемнейший.

Завулон ещё сильнее сжал губы и слегка побледнел.

Хорошо. Значит, понял, насколько убийственно он серьёзен.

— Это смешно. У меня тоже есть связи, Пресветлый, и я не какой-нибудь Тёмный сопляк.