Inferno

Завулон резко замолчал, оборвав самого себя. Его занесло. Он потерял контроль. Он вовсе не собирался говорить даже половину сказанного.

Происходящее напоминало дурной сон.

Всё это, включая развоплощение Антона, — какая-то дикая, несусветная чушь. Сюрреалистичный кошмар.

— В таком деле невозможно очевидно схватить виновного за руку, — снова заговорил Гесер, не дав вставить слово Инквизитору. — Однако в действиях главы Дневного Дозора прослеживается определённая закономерность и система. В прошлый раз он таким же образом использовал свою собственную сотрудницу, с которой у него тоже были интимные отношения, Алису Донникову для устранения Светлого мага Игоря Теплова.

— Я протестую! — рявкнул Завулон. — Какие тут могут быть параллели?! То была операция, не выходящая за рамки Договора, тем более Алиса была моей подчинённой и Тёмной ведьмой!

Максим повернулся к Гесеру и молча выжидательно посмотрел на него.

— Хорошо. Тогда я приведу ещё один пример, более подходящий. Обстоятельства развоплощения Великого Мерлина.

Завулон дёрнулся. В зале повисла оглушительная тишина. В горле у него пересохло, и он не мог даже пискнуть, лишь ошалело пялился на Гесера, который, не мигая, смотрел на него.

Невозможно. Он не мог этого знать. Откуда?!

Ему казалось, будто даже свечи в металлической люстре угрожающе вспыхнули и эта вспышка передалась взгляду Инквизитора.

— Какие именно обстоятельства вы имеете в виду? — оживился Максим.

— Возражаю, — прохрипел Завулон. Он едва мог говорить. — Не имеет отношения к…

— Протест отклонён, Всетемнейший. Развоплощение Великого Мерлина серьёзно пошатнуло баланс Сил, и, если это хоть сколько-нибудь имеет отношение к нынешнему разбирательству, это важно, — внезапно прозвучал голос Совиной Головы.

Именно в этот миг Завулон серьёзно пожалел, что отказался от защитника, решив, что Гесеру просто не хватит доводов в пользу рассмотрения своего абсурдного обращения.

Гесер почтительно кивнул Инквизитору.

— Благодарю, Грандмайстер. Итак, речь о том, что у Великого Мерлина были отношения с уважаемым Завулоном и начались эти отношения ещё тогда, когда Мерлин был Светлым магом. Сам Завулон сыграл не последнюю роль в том, что Мерлин сменил сторону, превратившись в Тёмного мага. Да, вы можете утверждать, что это произошло ещё до того, как был принят Великий Договор, однако уже тогда Завулон смог нанести значительный урон Свету, сначала способствуя изменению ригпы, а потом и уходу в Сумрак, ибо изначально выбранная сторона вступила в конфликт с приобретённой. Великому Мерлину оставался лишь один путь — Сумрак. Так же как и Городецкому, которого поглотила связь с Завулоном, и при её обрыве он выбрал тот же путь.

— Всетемнейший, вам есть что сказать в ответ? — спросил Грандмайстер.

У Завулона так сильно пересохло во рту, что он не мог выдавить ни слова. Наконец, судорожно сглотнув под совиным взглядом Инквизитора, он выдавил:

— Я понятия не имею, на что намекает Пресветлый Гесер и откуда он вообще взял эту притянутую за уши чушь. А потому отвечать на это я не буду.

Едва в дело вмешался Кармадон, Завулон понял, чем закончится это разбирательство. Руки у него тряслись. Чёртов ублюдок всё же добьётся своего.

Инквизиторы принялись переглядываться, ведя безмолвный разговор. Затем Грандмейстер кивнул Максиму и тот сказал:

— В связи с открывшимися фактами Трибунал полагает важность данного разбирательства приоритетной, а потому считает необходимым прибегнуть к процедуре «дедзансин».

Он знал. Он мог бы сколько угодно до хрипа выкрикивать протесты, но правда состояла в том, что одного упоминания о легендарной фигуре Величайшего из магов хватало для того, чтобы все законные методы и права превращались в пыль. А уж переубедить или упросить Инквизицию, коль она приняла решение, невозможно. Внезапно он вспомнил другой процесс, когда Лемешеву заставили отдать своё тело для не менее болезненной процедуры ревоплощения и та после этого едва не сошла с ума.

Поэтому когда Круг активизировался, ему не оставалось ничего, кроме как сохранить последнее достоинство и не завопить от ужаса.

Потому что он боялся так, что, казалось, каждая капля крови отхлынула и попыталась спрятаться от пронзительного взгляда Грандмайстера, который встал со своего помпезного кресла с высокой спинкой и подошёл к нему.

Значит, проводить процедуру будет он сам.

— Опустите щиты, Всетемнейший, — проскрипел Инквизитор. Завулон почувствовал, как его тело пронзила огненная вспышка Силы — наверняка какой-то хитроумный трюк из арсенала серых балахонов, дабы намекнуть ему на то, что это была не просьба. И даже не вежливое пожелание.

И он опустил их. В тот же миг он ощутил, как материализуется в его голове образ Дункеля, перебирающего своими костлявыми пальцами каждую его мысль, каждое воспоминание.