Фандом: Гарри Поттер. О плохой весне, холоде, двух не понявших друг друга людях и немного о черных розах. А есть ли про любовь — решайте сами.
Добавить в моё избранное
20 мин, 23 сек 292
— Горячего вина со специями и развести огонь, да поживее — хозяйка мерзнет.
— Не стоит.
— Стоит. Выпей, легче станет.
Огонь в камине весело трещит, пожирая дрова и обдавая волнами жара; глинтвейн обжигает губы и гортань, лавой скатывается в желудок, но Беллатрикс все равно знобит, хоть и не так сильно, как раньше. Быть может, это из-за человека, сидящего рядом? Может ли кусок льда отогнать холод?
Или это… не лед?
Шелест мантии приводит Беллатрикс в себя.
— Не уходи.
Родольфус замирает на пороге:
— Что?
— Останься, — она делает последний глоток из чашки. — Вдруг они вернутся.
И зачем она только попросила себе отдельную комнату? Чертова уязвленная гордость. Вдвоем не так страшно, как ни печально это признавать.
Родольфус не спрашивает, кто такие «они», не язвит в обычном своем стиле, не пытается убедить ее в том, что это всего лишь сон — он просто возвращается и осторожно присаживается на краешек ее кровати. Мало-помалу глинтвейн с толикой зелья Сна-без-сновидений делает свое дело: Беллатрикс проваливается в тяжелую, черную дрему и, уже засыпая, чувствует, как кто-то знакомый и незнакомый одновременно неловко гладит ее по спутанным волосам.
Где-то под сердцем начинает таять один из ледяных шипов.
В замке можно как-то жить, но вот именно, что «как-то», а не как следует. Лорд дал своим верным соратникам время на отдых, но Беллатрикс отдыхать некогда: медленно, но верно, командуя армией домовиков, она приводит Лестрейндж-холл в порядок. Комнат много, а работы еще больше: четырнадцать лет без хозяев — это вам не книззл накашлял; часть помещений пришла в запустение, часть требовала чистки еще когда Беллатрикс была на свободе, а в некоторые, казалось, никто не заглядывал со времен покойной свекрови. Неудивительно, что до оранжереи руки дошли только к середине месяца.
Зрелище было… неприглядным, скажем прямо. Каркас постройки сильно перекосило; стеклянная крыша провалилась внутрь под тяжестью несчищенных льда и снега — видимо, эльфы не успели сюда добраться — и большинство растений погибло. Шагая по обломкам, Беллатрикс с легкой грустью брала в руки опавшие листья, приподнимала замерзшие стебли и прикидывала, какие из растений можно достать прямо сейчас, после реставрации оранжереи — саженцы попросить у той же Нарциссы, например — а какие придется покупать, и покупать тайно, чтобы не попасться. Все же здесь росли не только цветы, но и некоторые целебные травы, а они в ближайшее время ой как понадобятся: Снейп, хоть и мерзавец редкостный, зато зелья варит отменные, и от лишних ингредиентов никогда не отказывается.
Беллатрикс подцепила очередной поникший побег и недовольно зашипела: в руку впилась какая-то колючка. Откуда она здесь взялась? Рядом с пропавшим папоротником — а она держала в руках папоротник, судя по форме высохших листьев — не было ничего, что могло бы колоться, кроме…
Кроме, разве что, небольшого куста, заботливо и аккуратно завернутого в несколько слоев старой, но теплой ткани.
Беллатрикс прикусила губу, чтобы не закричать. Этим кустом были розы, черные розы: когда-то давно Долохов, ездивший по делам на Кавказ, привез ей целый матово-угольный букет. Цветы после недельного стояния в вазе неожиданно дали корни, и Беллатрикс лично пересадила их в теплицу. И закутывала их в обноски старых мантий тоже сама, незадолго до похода к Лонгботтомам — осень тогда выдалась такая же мерзкая, как и нынешняя весна. Мерлин, как же давно это было…
— Решила заняться садоводством?
Ничего себе, сколько изумления в голосе. С каких это пор лед проявляет эмоции?
— Решила порядок навести, — Беллатрикс отряхивает землю с рук и вызывающе смотрит на мужа. — А что, что-то не так?
— Да нет, все так. Просто ты — и цветы… — Родольфус неопределенно пожимает плечами. — Хоть бы перчатки надела, что ли.
Странный какой-то лед в этом году — мало того, что удивляется, так еще и язвит. Беллатрикс никак не реагирует на его подколки — она возвращается к своему делу.
Вечером она не гасит свечей, не задергивает полога, чтобы свет от камина не мешал спать — наоборот, она как можно дольше читает какую-то книжку по Темной магии, а когда буквы начинают расплываться перед глазами, то просто ворочается с боку на бок, стараясь не заснуть. Кошмары никуда не делись — они все так же приходят каждую ночь, и единственный способ немного защититься от них — не спать вообще. Получается плохо. У Беллатрикс уже слипаются глаза, и она начинает различать знакомые пугающе-деревянные фигуры Лонгботтомов вдалеке, когда где-то совсем рядом слышится отчаянный, практически безумный крик.
Кричит мужчина.
Военные рефлексы срабатывают моментально. Беллатрикс вскакивает с кровати, одновременно выхватывая палочку из-под подушки — в чем дело? На них напали? Нет, тогда все охранные заклинания визжали бы так, что уши закладывало.
— Не стоит.
— Стоит. Выпей, легче станет.
Огонь в камине весело трещит, пожирая дрова и обдавая волнами жара; глинтвейн обжигает губы и гортань, лавой скатывается в желудок, но Беллатрикс все равно знобит, хоть и не так сильно, как раньше. Быть может, это из-за человека, сидящего рядом? Может ли кусок льда отогнать холод?
Или это… не лед?
Шелест мантии приводит Беллатрикс в себя.
— Не уходи.
Родольфус замирает на пороге:
— Что?
— Останься, — она делает последний глоток из чашки. — Вдруг они вернутся.
И зачем она только попросила себе отдельную комнату? Чертова уязвленная гордость. Вдвоем не так страшно, как ни печально это признавать.
Родольфус не спрашивает, кто такие «они», не язвит в обычном своем стиле, не пытается убедить ее в том, что это всего лишь сон — он просто возвращается и осторожно присаживается на краешек ее кровати. Мало-помалу глинтвейн с толикой зелья Сна-без-сновидений делает свое дело: Беллатрикс проваливается в тяжелую, черную дрему и, уже засыпая, чувствует, как кто-то знакомый и незнакомый одновременно неловко гладит ее по спутанным волосам.
Где-то под сердцем начинает таять один из ледяных шипов.
В замке можно как-то жить, но вот именно, что «как-то», а не как следует. Лорд дал своим верным соратникам время на отдых, но Беллатрикс отдыхать некогда: медленно, но верно, командуя армией домовиков, она приводит Лестрейндж-холл в порядок. Комнат много, а работы еще больше: четырнадцать лет без хозяев — это вам не книззл накашлял; часть помещений пришла в запустение, часть требовала чистки еще когда Беллатрикс была на свободе, а в некоторые, казалось, никто не заглядывал со времен покойной свекрови. Неудивительно, что до оранжереи руки дошли только к середине месяца.
Зрелище было… неприглядным, скажем прямо. Каркас постройки сильно перекосило; стеклянная крыша провалилась внутрь под тяжестью несчищенных льда и снега — видимо, эльфы не успели сюда добраться — и большинство растений погибло. Шагая по обломкам, Беллатрикс с легкой грустью брала в руки опавшие листья, приподнимала замерзшие стебли и прикидывала, какие из растений можно достать прямо сейчас, после реставрации оранжереи — саженцы попросить у той же Нарциссы, например — а какие придется покупать, и покупать тайно, чтобы не попасться. Все же здесь росли не только цветы, но и некоторые целебные травы, а они в ближайшее время ой как понадобятся: Снейп, хоть и мерзавец редкостный, зато зелья варит отменные, и от лишних ингредиентов никогда не отказывается.
Беллатрикс подцепила очередной поникший побег и недовольно зашипела: в руку впилась какая-то колючка. Откуда она здесь взялась? Рядом с пропавшим папоротником — а она держала в руках папоротник, судя по форме высохших листьев — не было ничего, что могло бы колоться, кроме…
Кроме, разве что, небольшого куста, заботливо и аккуратно завернутого в несколько слоев старой, но теплой ткани.
Беллатрикс прикусила губу, чтобы не закричать. Этим кустом были розы, черные розы: когда-то давно Долохов, ездивший по делам на Кавказ, привез ей целый матово-угольный букет. Цветы после недельного стояния в вазе неожиданно дали корни, и Беллатрикс лично пересадила их в теплицу. И закутывала их в обноски старых мантий тоже сама, незадолго до похода к Лонгботтомам — осень тогда выдалась такая же мерзкая, как и нынешняя весна. Мерлин, как же давно это было…
— Решила заняться садоводством?
Ничего себе, сколько изумления в голосе. С каких это пор лед проявляет эмоции?
— Решила порядок навести, — Беллатрикс отряхивает землю с рук и вызывающе смотрит на мужа. — А что, что-то не так?
— Да нет, все так. Просто ты — и цветы… — Родольфус неопределенно пожимает плечами. — Хоть бы перчатки надела, что ли.
Странный какой-то лед в этом году — мало того, что удивляется, так еще и язвит. Беллатрикс никак не реагирует на его подколки — она возвращается к своему делу.
Вечером она не гасит свечей, не задергивает полога, чтобы свет от камина не мешал спать — наоборот, она как можно дольше читает какую-то книжку по Темной магии, а когда буквы начинают расплываться перед глазами, то просто ворочается с боку на бок, стараясь не заснуть. Кошмары никуда не делись — они все так же приходят каждую ночь, и единственный способ немного защититься от них — не спать вообще. Получается плохо. У Беллатрикс уже слипаются глаза, и она начинает различать знакомые пугающе-деревянные фигуры Лонгботтомов вдалеке, когда где-то совсем рядом слышится отчаянный, практически безумный крик.
Кричит мужчина.
Военные рефлексы срабатывают моментально. Беллатрикс вскакивает с кровати, одновременно выхватывая палочку из-под подушки — в чем дело? На них напали? Нет, тогда все охранные заклинания визжали бы так, что уши закладывало.
Страница 3 из 6
