Афера Люциуса Малфоя

Какие же это ошибки?

— Ошибаетесь. Они не могут встречаться два года. И до этой нелепой помолвки их отношения длились всего несколько месяцев.

— Неужели? Это они вам сказали? Два года, Малфой, и это я знаю точно, потому что их первое свидание состоялось через неделю после двадцать четвертого дня рождения Джинни Уизли.

— С чего бы вам знать?

— С того, что я провела весь следующий после праздника день, вытирая ее слезы от обиды за так и не сделанное Поттером предложение руки и сердца.

— Ага… Значит, она начала встречаться с моим сыном с горя? И Драко для нее всего лишь запасной вариант?

— Не сказать, чтоб с горя… И не сказать, что полюбила Драко сразу же… Но нужно отдать должное вашему сыну: он оказался полон решимости стать для Джинни единственным мужчиной на земле. Это было очень романтично. Джинни отчаянно нуждалась в ком-то, кто твердо знает, чего хочет. В ком-то, кто готов бороться за свою любовь, готов взять на себя обязательства! И Драко выиграл. А Гарри проиграл.

— Глупец! Что, впрочем, очень на него похоже. Вот что он будет делать, если она бросит его, как только Поттер снова покажется на горизонте?

— Послушайте, вы вообще обращаете внимание на то, что я говорю? Гарри несколько раз умолял ее. На коленях умолял, чтобы она вернулась, как это часто бывает. Но Джинни отказалась. Потому что ей больше не нужен Гарри Поттер. Ей нужен Драко Малфой. Они с Драко действительно обожают друг друга…

Забавно, но образ Поттера на коленях заставил Люциуса расплыться в довольной ухмылке, он не мог не радоваться, что его мальчик оказался более убедителен и выиграл в борьбе за желанную самку.

«Пусть я и застрял здесь с Грейнджер, не в силах помешать женитьбе своего сына на неподходящей невесте, все же приятно осознавать, что девчонку он отбил у чертового спасителя нашего мирка…»

Хотя Гермиона и удивилась готовности Малфоя обсуждать с ней эту тему, но его упорство на предмет отношения к этому браку в целом отнюдь не удивляло.

«Ничего… У меня еще есть несколько дней. И Люциусу Малфою придется убедиться, что мое упрямство ничуть не уступает его собственному».

От размышлений ее оторвал Люциус, вернувшийся в гостиную с полным подносом бутербродов. Совсем недавно, несколько минут назад, он вдруг внезапно объявил, что проголодался и посмотрел на Гермиону так, будто ожидал, что ланчем займется именно она. На что та сообщила, что не имеет понятия, где и что лежит, не имеет палочки и, уж конечно, не знает ничего о кулинарных пристрастиях хозяина. Не то чтобы Гермиона и в самом деле готовила бутерброды при помощи волшебства, понятно, что можно было сделать их и вручную, но идти на поводу у Люциуса почему-то не очень хотелось.

Малфой, конечно, сдался не сразу, поначалу попытавшись надавить на нее, что в принципе лишь доказало, насколько плохо он Гермиону знает. Под конец этой пикировки она мило заметила:

— А я-то начала думать, что я и впрямь ваша гостья. Неужели вы всегда, мистер Малфой, заставляете своих гостей заботиться о собственном пропитании?

После этого Люциусу ничего не оставалось, как негромко чертыхнуться и выйти на кухню.

— Что ж… надеюсь, вам нравится сыр «Бри», — заметил он, когда возвратился и поставил перед Гермионой тарелку.

— О-о-о… я просто обожаю его, — восхищенно заверила его Гермиона, прежде чем откусить хороший ломоть сэндвича.

Чувствуя, что Малфой задумчиво наблюдает за ней, она быстренько доела свой бутерброд и вернулась к чтению. Однако углубиться в книгу Люциус ей не дал.

— Почему вы так уверены, что Драко действительно любит Джиневру? — спросил он, даже не позволив Гермионе найти последнее предложение.

— Потому что я и сама не очень верила ему поначалу и все время наблюдала, как они общаются. Их любовь и их тяга друг к другу очевидны для всех, кто умеет думать и анализировать.

— Покажите мне!

— Нет.

— Почему же нет?

— Потому что я вам не доверяю.

— Я имею в виду не Легилименцию, где-то здесь должен быть Омут памяти.

— Нет.

— Да почему «нет»?

— Потому что я до сих пор не доверяю вам.

— И с чем же это связано?

— Ни с чем. Не доверяю и все.

— Можете объяснить, что это означает?

— Могу. Это означает, что я не позволю вам направить на меня свою палочку. Тем более, если б вы действительно хотели узнать, что чувствуют по отношению друг к другу ваш сын и его невеста, то выяснили бы это самостоятельно, проведя с ними какое-то время.

— Значит, не хотите дать мне шанс выяснить это теперь?

— Нет, потому что уверена в вашей предвзятости! Вы просто собираетесь доказать, что я ошибаюсь. Ваш косный разум не примет ненужную вам правду, ну а сердца у вас и вовсе нет, как выяснилось.

— Обещаю, что не буду предвзятым.

— Нет, будете.